— Это неимоверно заводит…
— Отпусти… — я рычу сквозь плотно стиснутые зубы, собрав остатки своих сил. Резко отворачиваю голову и теперь смотрю на матовую поверхность стены. Дышу глубже, уговаривая себя не боятся. Ничего страшного не произойдет. Он же не изнасилует меня прямо в своем кабинете. — Я не посещаю розовые комнаты и если ты еще раз пальцем тронешь…
— Ты здесь не диктуешь правила, — горячее дыхание обжигает мою щеку. Его рука опускает вниз и с силой сжимает шею так, что весь кислород на выдохе покидает мои легкие.
Я начинаю чувствовать, как в голове подскакивает давление, вызывая неприятные ощущения. — Мне плевать на розовую комнату. Ты должна знать свое место.
— Отпусти, — единственное, что я могу произнести. В моей голове это слово должно было звучать более гневно, но на деле это больше похоже на писк. — Можешь даже не надеется. Ты никогда меня не получишь.
Как бы я не заставляла себя не поддаваться панике — ничего не выходит. Он слишком близко, я чувствую его руку на своей шее, его жаркое дыхание и его аромат.
Во взгляде — звериная страсть и искушение. Я его боюсь. И как только понимание этого ударяет в голову отбойным молотком, вся броня, которую я возводила каждый раз, переступая порог этого заведения, трещит по швам и разваливается на мелкие осколки. Глаза становятся влажными, и я дергаюсь, пытаясь скрыть свою слабость перед ним.
— Если я захочу тебя взять, я сделаю это. Я не привык получать отказы. А пока… Можешь идти, — давление на моей шее прекращается и Тимур убирает руку.
Мне достаточно одной фразы, чтобы я со скоростью света вылетела из его кабинета, даже не взглянув на него. Ноги ощущаются немощными и мягкими, руки онемели, но я продолжаю быстро идти по красному коридору, отдаляясь от врат Ада.
***
Этим утром я решила пройтись по постепенно оживляющемуся городу. На улице утренняя темнота, которая постепенно сменяется на зарю. Мне необходимо остаться одной, поэтому, несмотря на пронизывающую до костей утреннюю прохладу, я накинула капюшон и гуляла по городу, пока могла чувствовать свои ноги.
Мне нужно было успокоиться и унять тревожные мысли, прежде чем возвращаться домой. Матвей все чувствует и я не хотела, чтобы он перенял мое паршивое самочувствие. Слова Тимура эхом раздавались в голове, как бы я не пыталась их заглушить. Если бы я знала, что последует за моим первым выходом на главную сцену, то ни за что бы на свете не согласилась подменять Энжел.
