Ну, – Глеб стреляет окурком в сторону, – бывай, братишка. Надеюсь, больше не увидимся.
– Ну, как же? – тихо произношу я, таймер показывает секунду. – А в аду?
Так…
Шесть красных нулей.
Контроля больше не существует.
Глава 14
POV Аня
Наматываю круги по квартире, сжимая до боли кожу на руках, чтобы сдержать истерику и слезы. Никита попросил верить ему. Подождать. И я жду, но не могу не волноваться.
Его мать… Умерла? Мысль не хочет восприниматься, как данность, но это случилось. Единственное неотвратимое событие в нашей жизни.
Все можно исправить. Все пережить. Кроме смерти.
Никита приехал ради матери. И пусть он твердит, что делал все для себя и ему плевать, на самом деле он хотел помочь. Какой же ты придурок, Клим. Зачем пытаешься быть хуже, чем есть? Для чего? Чтобы оттолкнуть от себя людей? Чтобы не подпускать никого? Чего ты боишься?
А-а-а-а!"
"В голове каша, в мыслях раздрай. Я снова выдумываю какую-то фигню, пытаясь найти оправдания и ответы. Все еще нахожусь на расстоянии вытянутой руки от Никиты.
Он может с легкостью удержать меня рядом, но вот я… Не получается до него дотянуться, не выходит схватить так же крепко. У меня нет никакого контроля, только чувства, сводящие с ума и отравляющие кровь. Демонический яд уже поразил каждую клетку, он точно наркотик. Если его не станет, ломка просто убьет меня в этот раз.
Время идет. Небо за окнами окрашивается в черный. Звезд почти не видно, только крошечные тусклые точки, но я не отхожу от окна, неустанно повторяя про себя: «он вернется».
Наконец, слышу, как в замке поворачивается ключ. Облегченно выдыхаю, расслабляя затекшие от нервного напряжения плечи. Бегом бросаюсь к двери, сердце стучит где-то в горле. Не знаю, что собираюсь делать, избить его или броситься на шею? А может сначала одно, а потом другое?
Вижу на пороге Никиту и застываю на месте, забыв обо всем. Абсолютно…
– Прикинь, малышка, – хрипит он, облокачиваясь о дверной косяк, – я не бессмертный.
Он едва стоит на ногах. Весь в пыли. На губах запекшаяся кровь, джинсы разодраны, костяшки сбиты.
– Ты меня впустишь? – его голос не изменился, но в нем слышится непривычная для меня болезненность.
– Господи, – шепчу я, отступая в сторону. – Тебе нужно в больницу.
– Как раз оттуда, – он медленно шаркает внутрь, не поднимая ноги. – Фиговые сейчас врачи.
Никита выпускает из рук пакет, роняя его на пол. Стараюсь справиться с шоком и паникой, вернуть мыслям упорядоченность, но не выходит.
Ему больно. Ему плохо.
