Выглядит… Неважно. Беспокойство трансформируется и растет, превращаясь в нервное расстройство на почве панического страха. Мучаю интернет, изучая информацию о травмах. Ничерта полезного, кроме как: «Срочно обратитесь к врачу!». Забираюсь в кровать к Никите, сжимая холодное влажное полотенце в руках. Он морщится во сне, на лбу россыпь капель пота, шея тоже мокрая. Уголком махровой ткани мягко касаюсь напряженного лица.
– Это лишнее, – хрипит он.
Ну, конечно! Великий Никита Сергеевич потерял свою боевую мощь и бесится.
Как ребенок, честное слово.
– Я никому не скажу, что ухаживала за тобой, – шепчу я, вытирая его плечи.
– Да мне плевать. Можешь даже сказать, что сама меня отмудохала. Пусть тебя боятся больше, чем меня.
Он открывает глаза. Решимость, сила и энергия почти восстановились. И я рада, но пусть он еще немного побудет слабым. Мне нравится заботиться о нем. Это наш маленький секрет, который значит для меня очень много.
– Давай ты примешь обезбол и еще поспишь?
– Тащи колеса, – говорит Никита и пытается встать.
– Твою ж!
Собираюсь помочь ему, но он останавливает меня хлестким взглядом:
– Нормально. К вечеру все пройдет.
Качаю головой и ухожу на кухню за таблетками. К вечеру? Издевается? Только, если он обладает сверх регенерацией. У него огромная гематома на спине, выбито три пальца на правой руке, куча синяков, а еще, похоже, вывихнуто левое плечо. Ничего не сломано, но… Он ведь сам себе диагноз поставил и отказывается ехать в больницу. Гребаный упрямец.
Возвращаюсь к кровати и протягиваю руку с зажатыми в пальцах таблетками:
– Открывай рот.
– А ты прям кайфуешь, да?
– Если бы можно было тебя лупить, я бы тебе втащила, – пропихиваю между сжатых губ таблетки и подношу стакан с водой.
– А я бы тебя трахнул, – отвечает Никита и облизывает губы.
– Возможность еще будет.
Между нами мерцает вспышка. Никита опускается на подушку, не отрывая от меня взгляд, который появился только вчера вечером. Я еще не успела к нему привыкнуть, поэтому каждый раз пульс зашкаливает, а тело каменеет.
Телефонный звонок разрушает момент. Вытаскиваю мобильник из-под подушки и хмурюсь, глядя на экран.
– Кто это? – спрашивает Никита.
– Мама…
– Возьми трубку.
– Не хочу, – включаю беззвучный.
– Аня…
– Когда похороны? – вворачиваю его любимый трюк.
– Сегодня или завтра.
– Уверен, что не хочешь пойти?
– Уверен. Не пытайся сравнивать, наши ситуации отличаются.
– Да, но… – смотрю на дисплей.
