Порабощающая тьма в глазах, волны тяжелой энергетики, холод на лице и уверенность в каждом движении. Никита обходит машину и останавливается, глядя на меня. Вынуждает подчиниться его силе, умудряется коснуться сердца на расстоянии и выманить маленькую, но уже не запутанную и слабую, как раньше, душу, которая… любит его.
– Чего ждешь, малышка? Приглашения?
Вот же… Говнюк!
Вскакиваю и несусь вместе с ветром к нему. Запрыгиваю на Никиту, обнимая за шею, он ловит меня, слегка покачнувшись.
– Черт, Аня… – хрипит Никита, опираясь спиной о машину.
– Прости, я забыла, что у тебя…
Он сжимает мои ягодицы и поднимает голову:
– Все нормально.
Улыбаюсь, закусывая нижнюю губу. В носу щиплет от слез.
– Пощечина была лишней, – говорит Никита строго.
– Ты попросил включить истеричку. Я вжилась в роль.
– Роль? Да это твое обычное состояние, – усмехается он.
– Пошел ты!
Грубые слова противоречат действиям. Нежно глажу пальцами его шею, вглядываясь в любимую тьму. Слезы облегчения и счастья увлажняют глаза.
– Ну че опять?
– Это было ужасно.
Не по-настоящему, но все равно ужасно. Я больше не хочу видеть, как ты уходишь. Ты не принимаешь эти слова, но… Никогда, Никита. Фиг тебе! Никогда больше! Понятно?!
– Назови свой диагноз, Аня.
Да такой же, как у него. Один в один. Мы оба заражены, и лечиться нет смысла. Больше не хочу говорить, хочу целоваться, потому что даже эти несколько часов без него были пыткой, а те пять минут днем и вовсе пробником чистилища на Земле. Но план был хорош, и он отлично сработал.
За те два дня, которые мы провели вдвоем в квартире, пока Никита восстанавливался, у нас было много времени, чтобы поговорить. Реально сесть друг напротив друга и выложить все, о чем так долго молчали. Это было странно и непривычно, и, конечно же, не похоже на классический разговор по душам, когда ты открываешь чувства и ждешь, что тебя пожалеют. Жалеть Никиту? Просто смешно. Он бы не позволил. Но этого было достаточно, чтобы я смогла увидеть полную картину. Она меня не испугала и тем более не оттолкнула.
Расстроила? Да. Удивила? О некоторых моментах я догадывалась и раньше.
Никита выдал мне сухие факты о детстве и жизни с отчимом. Рассказал о том, как выкинул его в окно. Он не пытался оправдаться или смягчить информацию. Скинул на меня бомбу и наблюдал за реакцией. Сначала я запаниковала, но потом… Облизнула пальцы и затушила искрящийся фитиль, предотвратив взрыв."
"Это ничего не меняет. Я понимала, кто он такой, с самого начала. Никита сложный.
