Покалечишь нас? И что это изменит?
– Где они?
– У-у-у… Будет шоу? Я бы хотел посмотреть на это.
– Скажи, где, и я выдам тебе билет в первый ряд.
А может и на тот свет. Еще не решил.
– Возле ее подъезда.
Вскакиваю на ноги. Представляю, как поднимаю стул и со всей дури бью сначала одного урода по голове, а потом второго, но вместо этого шагаю на выход. Кровь шипит и пузырится. Нервы сплетаются в цепи и обматываются вокруг сердца.
Она должна верить мне…
Она…
Ловлю себя на самой ужасной мысли из всех. Я?! Тот, кто ненавидит обещания и не верит им, но по-другому не выходит.
Она обещала…
Запрыгиваю в машину и бью по газам. В зеркало заднего вида вижу, как за мной пристраивается разбитая двенашка – тачка Серого. Им нужно шоу? Оно будет! И они офигеют от финала!
Левой рукой держу руль, правой набираю несколько сообщений подряд. Только бы она прочитала их до того, как я приеду. Только бы хватило мозгов все понять правильно.
Только бы она осталась на моей стороне…
Свист умирающей на горячем асфальте резины пронзает двор.
Захлопываю за собой дверь машины, увидев цель. Аня сидит на лавке рядом с Глебом. Он похож на сырую котлету, которую жевала пара голодных псов.
Малышка замечает меня и поднимается на ноги, встречая мой взгляд. Губы сжаты, лоб напряжен, в руке телефон. Неподалеку стоит рыжая. Тварь! Так вот как они вытащили Никитину из дома? Сказал же русским языком, точнее написал – ни шагу за порог! Что непонятного? Получит у меня потом. Хотя, сейчас все складывается не так уж и плохо.
Топот двух пар ног за спиной означает, что все зрители в сборе. Возвращаюсь к синим глазам, полным света. Ну, давай, малышка. Твой выход. Покажи, что ты мне веришь. Что ты со мной заодно.
Аня меняется в момент. По щекам бегут слезы, губы кривятся в гримасе боли. Она качает головой и произносит:
– Это правда?!
Сжимаю руки в кулаки, чтобы сохранить контроль:
– Да.
– И долго ты собирался врать мне и скрывать все это?
– Долго.
Она надрывно усмехается, хлопая себя по лбу. Проводит ладонью по глазам и смотрит на меня с убийственной уверенностью и злостью.
– Знаете что?! – орет Аня так, что дрожит земля. – Вы меня все достали! Все до единого! Со своими играми, прятками, подставами и прочей фигней! За-ко-ле-ба-ли! Я больше в этом дерьме не участвую! Ясно?! Закончили цирк! Если вам нравится быть животными, пожалуйста! Меня не трогайте!
– Аня… – делаю шаг вперед.
– Нет! Не смей, Никита! Второй раз я на это не поведусь. Ты во главе этой шайки.
