Довольная улыбка появляется на ее губах, малышка смотрит так пристально, словно не может поверить в происходящее.
– Надо же… – говорит она и приподнимает плечо. – Ты помнишь слова. А смысл их понимаешь?
Хочет продолжить эту беспонтовую перепалку? Я не очень.
– Голодная? – наклоняю голову набок, пряча ее телефон в карман.
– И снова вопрос невпопад!
– Хочешь бургер? Тебе нужно наедать задницу и щеки.
– Никита – сама тактичность, – кривляется она. – Ты уже и диетологом заделался?
– Мне не нравится, что ты похудела.
– Зато другим нравится.
Сучка мелкая! Обнимаю ее за плечи и веду к машине, а то мы до понедельника здесь проторчим. Усаживаю Аню на место пассажира и задерживаюсь напротив ее лица:
– Уверен, ты скучала по быстрой езде.
– Думаешь, в этом городе ты один знаешь, где педаль газа?
Хлопаю дверью и обхожу машину. Врет! Специально пытается меня задеть. Ее детские выходки «приревнуй меня, Никита» не прокатят, но за каждую из них ей придется ответить. Когда она сдастся или сдадут мои нервы.
Несемся сквозь раннее утро к ближайшему круглосуточному фаст-фуду.
Слышен только шум ветра, вырывающийся из открытых окон, и больше ничего. Относительно тихий момент. Спокойный. Аня расслаблено сидит в кресле, но ремнем безопасности не пренебрегает. На несколько минут закрываюсь от всех проблем, которые предстоит решить и наслаждаюсь тем, что происходит сейчас. Без лишних мыслей, эмоций и чувств. Только сейчас.
– Совсем бесполезно спрашивать, кто был тот яйцеголовый, что приходил сегодня после полуночи?
Минутка спокойствия окончена…
– Долго продержалась.
Думал, начнешь засыпать вопросами еще за баром.
– Там было слишком много людей, кто-нибудь мог пострадать, если бы ты психанул.
– А ты меня, значит, не боишься?
– Мне ты ничего не сделаешь.
– Какая уверенность… – качаю головой. – А если сделаю?
– Не-а. Не будет такого.
– Ты сама все время твердишь, что я псих, Аня. И это правда. Что если я сейчас заеду в укромное место и трахну тебя? И вдобавок сниму все это на телефон. Что тогда?
Аня опускает подбородок, напрягая плечи.
Знаю, что ей больно, но это необходимо. Пусть борется, пусть переломит в себе эти чувства. Я могу защитить ее от кого угодно, передушить всех придурков в округе, но рядом всегда останется один. Самый опасный. Не хочу видеть в ней мать. Если я когда-нибудь стану таким, как отчим, Аня не должна превратиться в безвольную дуру. Прежде чем решиться на то, что я задумал, нужно убедиться, что она сможет выйти из игры в любой момент.
