Сможет ли она спать с Рейфом, не раня саму себя, не уязвляя свои чувства? Предостережение Маргарет настойчиво напоминало о себе. Вряд ли Саре удастся сохранить холодную голову. Это значило, что ей следует либо встать из-за стола и уйти навсегда, либо собрать мужество в кулак и попытаться узнать взрослого Рейфа получше, чтобы понять, как вести себя с ним впредь. Она повзрослела, стала мудрее, почти ничего не осталось в ней от восторженного, наивного подростка. Она научилась действовать решительно, но осторожно. Может, за неутоленным голодом, мучившим ее долгие годы, скрывалось что-то более глубокое?
Саре было очень страшно, но она приняла решение:
— Что ж, давай начнем с ужина.
Умираю от голода.
— Могу я сделать вывод, что ты готова?
Она сжалась от страха:
— Думаю, что да.
Огни ресторана за их спинами померкли: вечер подходил к концу. Рейф смотрел на Сару сквозь граненый бокал, полный янтарной жидкости. Мелкими глотками она пила свой шерри; Рейф полностью выполнил свое обещание сводить ее к Жаку.
Или почти полностью.
Он еще не был готов попрощаться с Сарой, а ресторан закроется тогда, когда он пожелает. Рейф отставил бокал и резко встал. Ему показалось, что в ее глазах мелькнуло разочарование.
— Пойдем прогуляемся по пляжу, — потребовал он.
Она чуть изогнула губы в улыбке:
— Мне не нравится твой тон.
Он молча протянул ей руку. Они слишком много спорили сегодня, и ему хотелось просто почувствовать ее прикосновение, ощутить силу, связывающую их; эта связь несколько ослабла от ее пламенных, озабоченных речей о фабрике Уорта.
Сара вздохнула и вложила свою руку в его:
— Господи, ты невыносим. Лучше бы я пошла домой.
— Но ты все равно пойдешь со мной.
Он крепко сжал ее руку, наслаждаясь знакомой нежностью ее кожи. Эти руки столько раз доводили его до исступления — в его машине, на этом самом пляже, в ее спальне, куда он пробирался через окно… Его тело немедленно отреагировало на эти воспоминания. Будет тяжело держать себя в узде, особенно глядя на то, как бриз треплет подол ее платья.
Сара наклонилась и сняла босоножки на высоком каблуке.
— Расскажи мне о своих женщинах.
«Какого черта?»
— Нет.
— Нет? — Она выпрямилась, держа босоножки за ремешки.
— Нет. — Он действительно ничего не собирался ей рассказывать. — Не хочу говорить об этом с тобой.
— Почему?
— Ты хочешь завести этот разговор, чтобы получить предлог оттолкнуть меня. Имеет значение только то, что сейчас я встречаюсь только с тобой. — Он коснулся ее подбородка.
