— Поверь мне, все мое внимание — твое.
Сара на мгновение прижалась к плечу Рейфа:
— Не совсем. Твое внимание по-прежнему приковано к твоим планам мести Рональду Уорту.
— Пожалуй, ты права. — Он забрал у нее босоножки и бросил их у тропинки. — Но ты все равно со мной сегодня.
— Чтобы заставить тебя передумать.
Рейф снял туфли, которые стоили больше, чем его первая машина.
— Тогда при чем здесь мои женщины? — Он бросил туфли и носки рядом с ее босоножками. — Ни при чем, разумеется, но мне приятно, что ты ревнуешь.
Она вздрогнула и отошла на несколько шагов:
— Я не ревную! Мне просто… интересно.
— Мне хватает даже лунного света, чтобы заметить, как ты покраснела. — Он пошел за ней. — Ты по-прежнему краснеешь до самой груди?
— Боже, ты такой…
— Мужчина.
Она рассмеялась и бросилась прочь. Ее волосы развевались на ветру; она вбежала в полосу прибоя и вскрикнула, когда волна лизнула ее ноги. Подобрав подол, она вошла по колено в воду, рассыпая вокруг себя брызги, танцуя, завораживая Рейфа."
"Было что-то странное в том, как она жила одним моментом, вступая в волны или выливая чай Рейфу на колени, рискуя работой, чтобы высказать то, что было у нее на сердце.
Ему хотелось бы, чтобы она была более практичной, думала о завтрашнем дне, но он не мог оторвать от нее глаз. Край подола ее платья намок, но она словно не заметила этого. Танец лунного света на ее счастливом лице очаровывал его все сильнее. Волна плеснула на нее, и платье облепило ее тело. Рейф мечтал о ней, когда был подростком, и сейчас она воплощала все его взрослые фантазии и желания.
Не задумываясь о том, что делает, он пошел к ней.
— Рейф! — выдохнула Сара. — Что ты делаешь? Ты испортишь костюм!
— Ничего. Ты же испортила свое платье.
— Оно стоит в разы дешевле твоего костюма.
Он едва не сказал ей, что ей больше не нужно считать каждый цент, но удержался: он знал по опыту, что это погубит все, поэтому просто притянул ее к себе, мокрую, теплую, и крепко обнял. Когда вторая волна разбилась о их ноги, их губы встретились.
Сара без колебаний обхватила Рейфа руками за шею, приоткрывая рот, прижимаясь к нему. Рейф почувствовал, как его тело отвечает на ее прикосновение, несмотря на то, что он стоял по щиколотку в холодной воде. Он поднял ее на руки и понес к берегу, не отрываясь от ее губ, заново узнавая эту женщину, такую знакомую и в то же время чужую. Выйдя на берег, он опустил ее на ноги, и она прижалась к нему крепче, отвечая поцелуем на поцелуй, стоном на стон.
