И все-таки она не могла согласиться.
— Предложения, сделанные сгоряча, не вызывают доверия. — Сара встала, собрала свою одежду и бросила его трусы ему на колени. — Это слишком серьезный вопрос, чтобы подходить к нему легкомысленно.
Рейф наблюдал, прищурившись, как она одевается.
— Да, но в первый раз я предлагал тебе руку и сердце не только для того, чтобы переспать с тобой.
— Именно для этого ты и просил моей руки. — Сара надела платье и присела на край скамьи. — Я ведь поставила условие: обручальное кольцо в обмен на секс.
Воздержание нас совсем измотало.
Рейф натянул штаны и сел рядом с ней:
— А мне казалось, нам даже нравится оттягивать этот момент.
Ощущение близости его горячего тела беспокоило ее так же сильно, как отголоски наслаждения, которое он подарил ей. Лучше бы они продолжали исследовать возможности их тел, чем пытались поддерживать этот неприятный разговор. Сара подписывалась на все это, чтобы в первую очередь добиться своего насчет фабрики и наконец заняться с ним сексом; матримониальных планов у нее не было.
Зачем ему вообще нужно было жениться на ней? Она не припоминала, чтобы он клялся ей в вечной любви.
Сара прижалась к нему, надеясь, что ей удастся отвлечь его от скользкой темы:
— Покажи мне то, чего я еще не видела в доме.
Он переплел их пальцы, но не встал:
— Я понимаю, что тогда тебе было важно подождать до свадьбы.
Сара вдруг поняла, к чему он клонит. Нет, она не будет говорить об этом, только не сейчас, когда его запах окутывает ее с ног до головы, а тело помнит каждое прикосновение.
Рука Рейфа дрогнула, предупреждая ее о том, что сейчас будет.
— Квентин был твоим первым мужчиной?
Все тело Сары затрепетало от напряжения. Она вырвала руку из пальцев Рейфа:
— Это совершенно не твое дело.
— Я никогда не отличался особенным чувством такта.
Сара резко встала, хотя ей некуда было бежать.
Рейф поднялся вслед за ней и крепко взял ее за руку:
— Хорошо, давай просто помолчим и полежим под звездами.
Сара снова отдернула руку и развернулась к Рейфу. Увидев свое отражение в его глазах, она едва узнала себя — отчаянное лицо, растрепанные волосы. У нее всегда был горячий нрав, но еще никогда в жизни он не давал о себе знать так яростно и бесконтрольно.
— Да, он был моим первым мужчиной. И он был чудесным, нежным любовником. А потом, когда он уснул… — Она задохнулась, вспоминая их первую брачную ночь.
