Танец Огня

Да, крыть ей было нечем.

Потом вновь взглянула на меня, окинула взглядом сумеречный чердак. Конечно, в сгустившейся темноте увидеть что-то кроме того небольшого пятачка, который освещал огненный шарик, оставленный здесь ее братом, было сложно. Но и этого хватило, чтобы у «эльфийки» слегка вытянулось лицо.

— Мне жаль, что так получилось, Даша, — произнесла она.

Потом плавно развернулась, чтобы уйти, но замерла на пороге. Спросила:

— А это правда, что профессор Глун не стал переносить сюда твои вещи? — Под словом «сюда» Полар подразумевался.

 — Правда, что ты… что у тебя…

— Правда. — Признаваться было не стыдно. В конце концов, этот перенос, как и случай с заселением, не моя вина. Не я составляла непонятные письма, и вообще. Я ничего про этот перенос не знала, так что я могла сделать?

— Это ужасно, — пробормотала «эльфийка».

Я не ответила. А что? Плакаться незнакомке? Она проявила сочувствие, защитила от своего излишне сообразительного брата, но я отлично понимала — на этом все. Она такая же, как все, и она со всеми.

А я изгой. И буду изгоем до тех пор, пока не научусь справляться со своим даром. Ну а когда научусь… не факт, что мне понадобятся друзья. Тем более я вряд ли смогу назвать друзьями тех, кто отворачивается от меня сейчас. Ведь дружба сродни браку — и в горе, и в радости. Люди, готовые делить с тобой лишь моменты успеха, — не друзья, а дешевка.

Девушка, полного имени которой я так и не узнала, ушла, осторожно прикрыв за собой дверь. Напоминал о посетившей меня парочке только огненный светлячок, который теперь был единственным источником света на утонувшем во мраке чердаке.

И в этот момент стало как-то особенно грустно и очень неприятно.

Как и раньше, я не хотела плакать, но слезы разрешения не спрашивали. Все-таки это обидно. Чертовски обидно!

— И-и-и? — донеслось из глубины огромного, заваленного хламом помещения.

Потом утерла слезы и заставила себя взбодриться. Ничего. Мы еще всем покажем, на что способны иномиряне. И не важно, чего это будет стоить. Сдохнем, но сделаем!

А сейчас важно только одно — как я буду учиться, если тут нет света?

Ах нет, еще один вопрос — этот комок меха, который сожрал мои бутерброды, он не кусается?

Я задумчиво подошла к стулу, где все еще сидел глазастый шарик, и прищурилась, пытаясь в полумраке разглядеть, насколько большие у зверюшки зубы.

— Это голодное существо — твир, — сообщил ворчливый голос. — Оно не опасно. По крайней мере, для людей.

Я снова вздрогнула, а слезы высохли окончательно.