Танец вокруг живота

А она… Надо же, приказать убить родного отца, который не сделал ей ничего плохого, всего лишь полюбил женщину и женился во второй раз.

— Если бы я своего папочку убивала каждый раз, когда он женится, то ему бы и девяти жизней, как у кошки, не хватило бы, — прошептала на ухо Кире Леся.

— А вы уверены в том, что говорите? — внезапно подняла голову и посмотрела на Али Маруся. — У вас есть какие-то доказательства того, что именно Наташа наняла убийцу?

— Она поручила это своему знакомому, — ответил ей Али. — А уже он договорился с убийцей, заплатил ему деньги и передал вот это.

И Али протянул Марусе фотографию, на которой был изображен беззаботно хохочущий господин Канарейкин. Кажется, снимок был сделан в домашней обстановке. Во всяком случае, хозяин был лишь в одной короткой футболке и домашних спортивных брюках. И судя по тому, как помертвел Канарейкин, снимок делала его дочь.

— И кроме того, при аресте у снайпера мы обнаружили еще и вот это, — произнес Али. — Это подробное указание, где, когда и в какое время вас лучше застать.

— Любой человек из моей фирмы мог знать, что в это время года я всегда отдыхаю в Турции и всегда в одном и том же отеле, — хмуро произнес в ответ господин Канарейкин.

— Именно на это и рассчитывала ваша дочь, — сказал Али. — У вас, как у всякого делового человека, много врагов, конкурентов и просто завистников. Любой из ваших конкурентов мог заказать вас. Под подозрение разом попало бы слишком много народу. И вашей дочери удобно было бы затеряться среди них.

— Не верю, — глухо произнес господин Канарейкин.

— Боюсь, это вам ничего не даст, — возразил Али.

— Все равно, — упрямо повторил Канарейкин, хватаясь за грудь с левой стороны.

Ожидающий в стороне врач поторопился подойти к нему. Потом он озабоченно покачал головой и сделал знак Али, что больной слишком слаб и лучше отложить допрос на другой день. Так Али и поступил.

— У нас есть доказательства вины вашей дочери в этом преступлении, — сказал Али, уже отступая к выходу.

Канарейкин помотал головой, показывая, что не пропадет.

— А сейчас, извините, я не могу дольше говорить с вами, — продолжил Али. — Завтра, когда вы немного успокоитесь, я предъявлю вам доказательства в полном объеме.

— Сейчас! — прохрипел посиневший господин Канарейкин.

— Нет, — твердо произнес Али. — Завтра.