Танго под прицелом

Мэри в широких черных брюках и белой свободной рубашке навыпуск, в мужской шляпе и с убранными под нее волосами сидела на стуле с мундштуком в руке. Сейчас мне показалось, что я даже вижу тонкий дымок от ее ментоловой сигареты, поднимающийся кверху.

За памятником у меня хранилась щетка, и я быстро смахнула остатки снега с мрамора, подмела скамейку и стол, положила розы и опустилась на деревянное сиденье.

Мэри смотрела на меня с фотографии, чуть прищурившись, и, казалось, улыбалась.

– Ну, привет, моя девочка, – вздохнула я, глядя на фотографию. – Не хватает мне тебя, Мэрька… Не лечит время, понимаешь? Вроде закручусь, забудусь – а потом раз! – какой-то момент, воспоминание, фраза твоя – и все по новой. Рано ты ушла, рано… Наказала обоих… ладно – его, но меня-то за что?

Мэри по-прежнему щурилась с мрамора и, конечно, молчала. Но мне почему-то показалось, что от памятника начало исходить тепло, и даже влага выступила на серой поверхности.

– Мэрька, он опять влип в историю и сейчас в тюрьме. Я не знаю, что делать, – продолжила рассказывать я так, словно она действительно меня слышала, – понимаешь, я чувствую, что он не виноват, он не мог. Он бы иначе сделал, ты-то знаешь. Ну глупо ведь – с допотопной винтовкой в полный ресторан! Не могло такого быть! Положить десять человек на глазах у толпы – Мэри, ты подумай! Такое даже для него – слишком. У меня просто в голове не укладывается! Я не знаю, как ему помочь, а он отказывается от адвоката! Я посылала к нему приятеля, так его завернули – мол, клиент отказался.

Я ничего не понимаю, Мэри! Он отказывается от моей помощи – или вообще отказывается, совсем? Он не хочет поговорить, написал адвокату, что не выйдет на свидание ни с ним, ни со мной, я просто не понимаю, что с ним. Джеф пока не в курсе, но мне придется ему сказать… Даже не знаю, как он отреагирует, ты ведь помнишь, он никогда не был в восторге от нашего общения. Я чувствую, что он мне выскажет, конечно, но ведь ты понимаешь, что я не могу Алекса бросить – вот так… – Я вытерла выкатившиеся на щеки слезы.

Только Мэри я могла вот так пожаловаться на судьбу, потому что только она поняла бы и не осудила. У меня был муж – спокойный, уравновешенный, надежный, как якорь, Джеф. Я любила его, правда любила и не представляла себе жизни отдельно от него. Но…

Алекс.