Танго под прицелом

Мужика видишь?

– Кажется, это хозяин кофра.

Челентано напрягся, вытянулся в струнку, как гончая, учуявшая зайца, и что-то тихо сказал по-армянски. Его приятели поднялись и с трех сторон двинулись к изучавшему толпу мужчине.

Меня на секунду посетила мысль о том, что я могла ошибиться и этот человек не имеет никакого отношения к кофру с наркотиками. Но у меня так сильно билось сердце, что бывало только в случаях крайней опасности, что все сомнения я отмела.

Марго усердно забалтывала стоящего в очереди Переверзева, не давая ему повернуться лицом к столикам, и я мысленно похвалила подругу за сообразительность.

Парни в черных футболках взяли мужчину с родинкой в кольцо, один из них что-то сказал, и мужчина сделал резкое движение в сторону, но его тут же повалили на пол. Очередь рассыпалась, мужчина корчился на мраморе, прижатый двумя парнями, а третий уже показывал какое-то удостоверение подбежавшей охране спорткомплекса.

Скрутив мужчине руки, парни подняли его и повели к выходу.

Челентано удовлетворенно улыбнулся, спокойно допил кофе и, снова окинув меня оценивающим взглядом, произнес:

– Косте очень повезло. Ты еще будешь танцевать?

– Да, – машинально ответила я, потрясенная скоростью произошедшего.

– Я останусь посмотреть.

– Как хочешь. Спасибо.

– Танцуй на здоровье, – насмешливо проговорил он и нажал кнопку завибрировавшего телефона.

Поговорив пару минут по-армянски, он убрал трубку и удовлетворенно произнес:

– Ты оказалась права. На всякий случай тут побудут мои люди, чтобы Костя не волновался.

С тобой ничего не случится.

Я вернулась к Марго и слегка побледневшему даже под слоем протана Ивану, похлопала его по плечу:

– Ну, скажи тете спасибо. Костюмов, конечно, не вернешь, но зато голова осталась при тебе. Настраивайся на турнир, дорогуша.

Мы улетали из Москвы утром в понедельник, выиграв латину и заняв вторые места по стандарту и десяти танцам. Почти всю ночь воскресенья мы провели, гуляя по Замоскворечью и то и дело исполняя румбу на пустых улицах и на набережной под музыку, звучавшую только в наших головах, и Марго аплодировала, вполне заменяя нам целую толпу зрителей.

Наверное, никогда я не вкладывала в этот танец столько души, как летней московской ночью на асфальте и брусчатке вместо паркета.

Провожая нас, Марго долго махала рукой, когда мы уже прошли паспортный контроль, и я знала, что она плачет, а в ее голове все еще звучит та самая румба из уличного кафе.