— Ну что ты… Моя маленькая… Мы же уже жили вместе…
— Сколько максимум? Два месяца?!
— Да, какая разница?
— У меня есть ребенок! Ей нужно будет объяснять! Она привяжется! А что потом?!
— А что потом?
— А потом ты начнешь сходить с ума от нашего присутствия! И один из нас не выдержит.
— Я уже сошел с ума от твоего отсутствия. Я вывезу.
— Нет! — вырывается. — Нас не надо вывозить! Меня тошнит от этого. Нас надо ЛЮБИТЬ. Не меня. НАС. И не смей ничего говорить мне сейчас. Она не кукла. Она все чувствует. Ася не будет жить с человеком, которому надо ее вывозить!
— Не передергивай!
— Ты не понимаешь, Аронов.
Она маленькая. И сейчас думает, что папа не живет с нами, потому что она плохая девочка. Такова детская логика! Они обвиняют себя. У нее и так травма! И это наша с тобой вина.
Черт… Да. Но…
— Женечка, мы поговорим с ней. Мы объясним…
— Нет, Аронов. Нет! Не заставляй меня сожалеть о том, что я впустила тебя в свою жизнь. Держи дистанцию!
— Знай своё место, м?
— Да!
Б**ть!
Знает, как завести меня.
Спокойно. Слушать, но не слышать. Не разгоняться… Не резанировать… Успокоить.
— Женечка…
— Не надо мне этого «Женечка» сейчас! Ты не купишь меня этим. Речь о моей дочери. Между вами двумя, я выберу ее!
— Не стоит выбора! Я научусь любить Асю. Ты научишь меня.
— Ты не способен!
— Поверь в меня…
Взмахивает руками, не желая ничего слушать.
— Не хочу! Что будешь делать с этим? Жить с тобой НЕ ХОЧУ!
— С мужем хотела… — цепляет, да.
— Да. С мужем хотела. С тобой — нет!
— А что хочешь? Трахаться и тусоваться?
— Да!
В самом деле?.
.
Сажусь в кресло. Закрываю глаза.
Нет, нет… Не надо мне тут.
Это не ее вина. Это МОЯ вина. У неё тоже травма.
У всех у нас, сука, травма!
Что она делает?
Загоняет в тупик. Ранит намеренно, чтобы я сорвался и выдал какой-нибудь неадекват. Чтобы чем-то весомым оправдать свои страхи.
Не будет этого.
Открываю глаза.
Ходит как хищная рассвирепевшая кошка из угла в угол. Я даже вижу, как лупит из стороны в сторону ее «хвост».
— Иди сюда! — ловлю за длинную юбку, подаренного мной сарафана.
Рывок и она на моих коленях.
— Успокойся…
— Ты — успокойся.
— Хочешь трахаться, давай трахаться!
Я собью всю логику твоей обороны, детка.
Впиваюсь ей в шею.
— Пусти!
— Нет…
— Не смей!
Выкручивается, слетая как ужаленная с моих коленей.
— Бегать будем? — делаю шаг к ней, она в углу.
Вижу как ее рука сжимается. Чешется ладонь? Да. Хочет влепить мне пощечину.
— Держи при себе руки, Туманова.
