Но сколько раз мы занимались в нем сексом, смотрели что-нибудь… читали что-нибудь… пили вино… болтали… Нам нравилось делать это всё здесь.
Не хочу проходить дальше. Опираюсь спиной на арку и съезжаю по ней вниз.
Я чувствовал себя преданным здесь. Преданным ей. Растоптанным и ненужным.
Нет, я всё понимаю сейчас, что творилось с ней тогда.
Но не могу избавиться от нахлынувших ощущений. Не могу пройти туда, к ее комнате. Я сидел возле той двери часами тогда. Я умирал там без нее. Разговаривал с ней, будто она могла услышать — обвинял, умолял, уговаривал, обещал… ЖДАЛ.
Мне хотелось физической боли, чтобы хоть как-то заглушить душевную. Я просил этой боли."
"Нет, я не делал ничего тогда с собой. Ничего не мог делать вообще. Вся моя реальность ушла внутрь. Внешнее… Это же надо было думать о том, как это сделать, чем это сделать. Тело… Этого всего не существовало тогда. И я ничего не делал. Быть может, только, голод. Для этого ничего делать было не надо.
Садится передо мной.
В ее глазах тоже боль.
— Я не могла остаться тогда с тобой, — качает головой.
— И сказать не могла.
— Почему…
— Потому что… Ты бы почувствовал своё отвращение к этому… — нас обоих сносит, я вижу как слезы из ее глаз брызгаю фонтаном. — И я бы… умерла с ним внутри в ту же секунду.
Господи…
— Женечка…
Внутри меня все рвется как гитарные струны, вспарывая и рассекая.
И мне уже нечувствительна ТА боль, потому что ЭТА в разы сильнее.
Она сворачивается в моих руках. Пытаясь задерживать дыхание, чтобы не рыдать. Но у нее не получается… И я чувствую каждую ее молчаливую судорогу.
Она сейчас тоже там. В нашем болезненном прошлом.
И я прощаю ей все, что пережил тогда.
Потому что ничего не стоит того, что происходит с ней сейчас и того, что происходило тогда. Всё, что я давал ей и могу дать совершенно обесценивается, если она чувствует такое. И моя боль обесценивается тоже. Я не имел на нее право. Но я, к несчастью, не бог. И не всеведущь…
— Мне так жаль, родная моя… Мне так жаль, что я всё это… допустил!
Мы сидим на полу.
И она плачет в моих руках.
Тогда это должно было произойти. ТОГДА. Пусть бы дала мне эту свою боль тогда. И всё бы встало на свои места!
— Моя маленькая… ты должна верить в меня. Всегда. Даже если я сам в себя не верю. Всё равно. Ты обязана. Слышишь? Ты должна открываться.
Она молчит… А значит, впереди у нас еще много разговоров. Мне нужно наладить внутри неё то, что я сломал и доломала она добровольно.
А сейчас я сломанный сам и не могу.
