Никак не может повернуться так реальность, чтобы она пошла за тобой. Очнись!
— Знаю!
Взгляд тяжелый.
— Верни мне браслеты, Олег.
— Что?..
— Пожалуйста.
Мы смотрим с ним друг на друга.
— Я буду делать так, как ты сказал и будешь говорить, если ты еще мой Верхний. Я начну чувствовать ТАК, как ты скажешь.
Редкостный мазохист…
— Я буду твоим Нижним. Независимо от того подпустишь ты меня к Жене или нет. Это твои решения. А я уже продал тебе душу, и ты купил. Так владей… И как там ты говоришь? Заботься!
И что с ним делать?
— Просто я хочу остаться внутри вашего мира.
И пойду за тобой Я. Я доверяю тебе.
Нижний…
Ванильный такой, влюбленный Нижний.
Ну всё не как у людей!
От чего бежишь, в то и вляпываешься.
Но заботиться надо, да. И воспитывать, раз уж на то пошло.
— Андрей. За руль завтра не садись. Будут спейсы. Ты поймешь, что это такое. Будет выдергивать в этот день и в яркие ощущения. Потеря чувства реальности. Это раз! Два — эту ночь ты проводишь не один. Не закапывайся… Воспринимай всё, как удовольствие.
Три — завтра никаких сессий не будет, может, не будет и вообще никогда. Но ты приедешь, мы ПО-ДРУЖЕСКИ пообщаемся, шашлычки пожарим… Женя немного погреет тебя. Всё.
— Б**ть… — выдыхает. — Спасибо!
Протягиваю браслеты.
Сжимает.
— Никогда не думал, что произнесу это. Но…
— Без признаний в любви! — поднимаю руки.
— Окей, — ухмыляется. — Но я рад, что ты есть в моей жизни, Аронов.
Глава 32 — За дело
— Апокалиптичненько…
Оборачиваемся.
Женя.
Разглядывает ряды покрытых слоем снега шезлонгов вдоль береговой линии.
Считается, что женщины плохо выглядят с утра. Ведьм это не касается… Женя с утра розовощекая, словно подсвеченная изнутри и по-детски теплая. Как зверек морщит нос, ловя им запахи жарящегося на костре мяса и кофе в наших термокружках.
— Выспалась?
Уже давно обед.
Довольно кивает."
"Наша ночь была долгой… И закончилась напрочь отрывающими голову нежностями. Не знаю, как я выжил. До сих пор не научился принимать этого. И обычно, она очень дозирует.
Потому, что я слетаю от ее нежностей в какую-то жесть, а она от моей агонии следом. И всё превращается в какой-то аллогичный ад, где меня разрывает и трясет, а она плачет. Почему нам так больно всегда двигаться в свои чувства глубоко? Это необъяснимо.
Я не жалуюсь. Пусть это всё будет с нами. Даже вот в такой больной версии.
И утро… Опять этот сон!
Что нужно сделать чтобы это прекратилось?
Со мной ведь… Не дергается. Не убегает.
Нежничает…
Всё смешалось пока.
