— Так иди… катай меня!
— …холоп? — поднимаю бровь.
— Хо-лоп? — задумчиво повторяет Ася.
— Олег… — предупреждающе хмурится Женя.
— Отцепляйся, Ася, — тяну ее за руку в сторону. — Пойдем кушать торт.
Топя одним пальцем фигурки мультяшек в птичьем молоке, вторым Ася подцепляет шоколад и с причмокиванием облизывает.
— Ты тоже давай… — с набитым ртом.
— Я ложкой.
— Так вкуснее.
Болтает без умолку.
Женя молчалива…
Ее губы улыбаются. Только губы.
Меня доводит эта ее улыбка.
— Что не так, Женя?
— Всё так.
— Ты не ешь торт.
— Не хочется.
Ася перелазит мне на колени, целуя испачканными губами в щеку.
— Спасибо!
— Ася! — Женя подскакивает, грубовато стягивая ее с моих колен. — Не делай так больше.
Ася удивленно смотрит на нас. Садится обратно, продолжая отламывать пальцами шоколад.
— Же-ня… что?..
Молчит.
— Жень…
— Что — Жень? — взгляд исподлобья. — Туда сяду я и целовать тебя тоже буду я. — снижая голос. — Ведь это все для меня сделано. Чтобы меня удовлетворить. Опосредованно, конечно. Через Асю.
Да. Я боялся чего-то из этой серии, когда отпускал ее к мужу. А не того, что они лягут в одну кровать и будут играть перед родственниками в любовь.
Не ошибся.
— В чем претензия?
— Нет претензий. Есть просьба — не вводи ее в заблуждение.
— Объяснись.
— Комната очень красивая Олег. Оформление… этот огромный букет… единорог этот… торт… Подарки отца не были столь масштабными. И она не так сильно радовалась им. Но… «Он дал ей десять долларов, а ты двадцать. Она думает, что ты лучше, потому что дал ей больше, но у тебя было 200 долларов, а у него 10"".
Когда ты хочешь сделать что-то для меня, не используй Асю.
Сжатая и так хорошо контролируемая пружина во мне неожиданно дает сбой. Всё…
Какая-то часть моего сознания пытается сопротивляться, но … Такой уж я есть. На меня наступили и я жалю. Нет. Наступила. Растоптала.
— Ася… — перевожу взгляд на ковыряющую ложкой торт ее дочь.
А ведь я по-настоящему хотел сделать приятно этому ребенку.
— Ты поела?
— Да!
Поднимаю торт вместе с подносом.
Открываю дверцу и отправляю его в мусорное ведро.
— Ты что? — Растеряно смотрит на меня Ася. — Это же мой?… Мамуля не попробовала…
Глаза наливаются слезами, голос сходит на писк и всхлипы.
— Все, что не съедено сразу, должно быть выкинуто, Ася. А мамуле торт не понравился.
Мы смотрим с Женей вдруг другу в глаза. Ее губы сжаты. Она знает — нельзя сейчас разговаривать со мной. Нельзя парировать, успокаивать, перечить, прикасаться. Я буду ломать.
