Таня Гроттер и Болтливый сфинкс

Спрятав пузырек в карман, Ванька выпрямился и почувствовал, что на него устремлено множество глаз. Гоярын и шесть его сыновей смотрели на него и чего-то ждали. Ждал и Тангро, за ночь успевший примкнуть к стае. Дважды он ненадолго присаживался на шею Гоярыну, и тот, хотя и не проявлял большой радости, не выражал и заметного раздражения.

В выпуклых глазах драконов Ванька прочитывал странную, почти собачью преданность. Так смотрят уличные псы, когда сердобольная старушка выносит им еду.

Удивленный Ванька потер лоб.

С чего бы это? В привязанности Тангро он не сомневался. Привязанность Гоярына тоже при желании можно было объяснить. Ванька провел в его тибидохском ангаре не меньше времени, чем в своей собственной комнате. Но вот сыновья Гоярына! Эти анархически настроенные «аля-улюки», как характеризовал их Тарарах, даже к Соловью О. Разбойнику относились скорее как к разбойнику, чем как к соловью.

– Эй! – крикнул Ванька. – Чего вы такие тихие? Замерзли?

Точно для того, чтобы его разуверить, Дымный засопел, выпустив клуб пара.

Искристый ответил брату недовольным тысячеградусным плевком, попавшим по утренней неточности в Ртутного. Ртутный расстроился, что его, сироту казанскую, незаслуженно обидели, и ударил хвостом, но отчего-то не Искристого, а Стремительного. Стремительный захлопал крыльями, как страдающий от блох молодой петух, и укусил Пепельного. Пепельный никого не укусил, но повернулся спиной и, с кроличьей резвостью ударив задними лапами, забросал всех снегом. После чего отскочил и, насмешливо свесив набок морду, вывалил раздвоенный язык.

Ванька от удивления сел в сугроб. Такую «собачью» технику у драконов он встречал впервые. Хотя Пепельный и раньше выделялся среди детей Гоярына парадоксальностью своего мышления. Те были заурядные дуболомы, Пепельный же был в драконьем смысле почти поэт.

Среди прочих снег попал и на папу-Гоярына. Папа-Гоярын заревел, как корабельная сирена, вскинул морду и, успокаивая молодняк, выпустил в небо длинную, расширяющуюся струю пламени.

«Аля-улюки» притихли, но не раньше, чем немного попинали Пепельного хвостами и чуток прожарили его пламенем.

– Эй-эй! Хватит! А ну прекращайте! – заорал Ванька, ласточкой ныряя в сугроб, чтобы не попасть под случайную струю огня.

Услышав знакомое слово, драконы нетерпеливо захлопали крыльями.

– Иди сюда! Поработаешь переносным огнеметом! – крикнул Ванька, свистом приманивая Тангро.