Таня Гроттер и Болтливый сфинкс

Белозубые молодцы из ларца ухитрялись быть сразу везде. Казалось, они троятся и даже четверятся. Со скоростью, едва поддающейся глазу, они носились между столами, расстилая самобранки бесконечно выверенным и точным броском.

Поклеп, с утра улетавший в Центральную Россию, вернулся в Тибидохс с курчавой темноглазой девочкой лет одиннадцати. Девочка, вероятно, новая ученица, шла позади завуча, сунув руки в глубокие карманы своих слишком просторных бежевых брюк. Вид у нее был независимый. Тибидохс с его готическими башнями, Лестница Атлантов, грозный караул циклопов и утробная, непрерывная дрожь стен над Жуткими Воротами не вызывали у нее даже легкого любопытства.

Краснолицый, с обледеневшими бровями Поклеп то и дело нетерпеливо оглядывался на свою спутницу и тихо кипел, однако на открытый взрыв не отваживался.

«Странное дело! – подумала Таня. – Обычно Поклеп всех давит, а тут он сам придавленный. Будто его морально уронили, а отряхнуть забыли».

– Сама найдешь где сесть! Добро пожаловать в Тибидохс! – буркнул Поклеп и ушел.

Оказавшись в Зале Двух Стихий, девочка сразу забилась в угол. Там она и сидела, нахохлившись, похожая на больную ворону.

Разумеется, Таня, с детства подбиравшая всевозможных птичек, собак со сломанными лапами и контуженных хомячков, не смогла остаться в стороне.

– Привет! Тебе помочь? – сказала она, подходя.

Таня считала своей обязанностью ободрять всех новичков Тибидохса, как некогда старшекурсники ободряли ее саму.

Таня попыталась снова окликнуть ее, но на этот раз не удостоилась даже взгляда.

– Что это с ней? Она меня в упор не замечает! – обиженно сказала она Ягуну.

Ягун, как всегда, был в курсе всего, что непосредственно его не касалось.

– Это Марина Птушкина. Понимаешь? Та самая Птушкина! – объяснил он.

– В каком смысле «та самая»?

– А, ну ты еще не в курсе! Сарданапал рассказывал бабусе о ее феномене.

– Это как? – Таня недоумевающе моргнула.

– Ну примерно так: она взглянет на человека и отчетливо понимает, что будет у нее с ним дальше. Всю перспективу. Допустим, человек никогда и ни в чем не будет ей полезен. А раз так, то зачем изначально тратить слова, усилия, внимание? Лучше сразу с ним не поздороваться и сэкономить впоследствии кучу времени. Такая вот логика у этой Птушкиной.