Таня Гроттер и проклятие некромага

Из гостиной ее не было видно, зато ей самой прекрасно были слышны голоса. Разговаривали Ритка Шито-Крыто и кто-то еще. Кто именно, Таня не могла пока определить, потому что слышала только голос Шито-Крыто.

– Что такое стандартно развивающийся конфликт обычных людей или магов? Ты меня задела нечаянно сумкой, я обиделась и задела тебя специально. Ты сказала, что я даунша. Я намекнула, что от идиотки слышу. Немного подискутировали о папах, мамах и кровосмесительстве. Ты плюнула мне под ноги, я плюнула тебе на ботинок.

Ты толкнула меня в грудь – я толкнула тебя. Ты ударила меня кулаком в нос – я тебя кулаком в глаз. Ты пустила искру, я пустила – две. Ты схватила пистолет с серебряными пулями, я – сглаздамат. Как видишь, дорогая моя, конфликт развивается по спирали, ступенька за ступенькой. Причем до последней ступени обычно не доходит. Чаще потолкались, наложили пару насморочных запуков – разошлись живые и здоровые. Усекла?

Ответа Таня не услышала, но ощутила, что ответ положительный.

– Молодец! А вот второй вариант конфликта.

Ты на меня косо посмотрела, а я, слова не говоря, остановила тебе сердце. Съела ириску, погрустила и пошла рисовать акварелью закат. Это вариант некромага.

«Опять некромаги! Сколько можно? Неужели нельзя поговорить о чем-то другом?» – подумала Таня.

– Что ты знаешь о некромагах? – с раздражением отвечали Ритке. – Они сложные и ранимые существа. Они страдающие, трагические, с необычными фантазиями. Они бесконечно одиноки. У них своя логика, свой кодекс чести, своя мораль.

Мы для них фарфоровые фигурки, с которыми можно играть, которые можно разбивать или которым можно поклоняться. Они как жестокие дети, которые толкают ногой мертвую собачку, требуя, чтобы она принесла им палку!

– Ну-ну! – примирительно говорила Ритка Шито-Крыто. – Кто спорит, что о некромагах ты знаешь больше? Ну а Глеб-то тебе что-нибудь рассказывал? Не верю, что он все время молчал в углу.

– Нет, не всегда. Иногда Глебушка бывал разговорчив, но как-то несвоевременно.

Например, скажу я ему: «Глебушка, у нас стиралка течет! Не хочешь пошевелиться, шланг там поменять?» А он сидит и точно не слышит. А потом вдруг как подскочит, как заговорит. Или про детство свое дурацкое начнет вспоминать! Я ему: «Какое детство, дорогой, когда кафель залило и полотенца плавают? Ты что, Глебушка сладенький мой, делаешь? Возьми лучше, Глебушка, нож и зарежь меня!»

Магические светильники замигали от перепадов энергии. Зазвенели в рамах стекла.