Таня Гроттер и проклятие некромага

– Ну да, ну да… – сказал Ягун. – Красота, она, конечно, многогранна. Однако если бы Лоткова так выглядела, я бы тихо охнул.

– Тихо у тебя бы не получилось. Ты охнул бы громко и многословно, – заверил его Ванька.

В отличие от Ягуна он немного больше понимал в драконах и разглядывал дракониху с искренним восторгом.

– Она слишком долго была в спячке. В Тибидохсе ее чешую натрут перцем и отполируют струей мелкого песка, – сказал он Тане с такой зашкаливающей нежностью в голосе, что ей тоже захотелось стать драконихой.

«Пусть меня тоже натрут перцем и отполируют струей мелкого песка! И со мной он ласков, но не так! Видимо, чтобы Ванька любил тебя на полную катушку, нужно быть лягушкой с перебитыми лапками!» – подумала Таня с легкой завистью.

Тарарах и Соловей обошли вокруг драконихи.

– Думаешь, рана уже заросла? – озабоченно спросил Соловей.

– Похоже, да. Вон ту трещину над лапой видишь? Это затянувшийся шрам, – отвечал Тарарах.

– А огонь? Как считаешь, она не утратила свой прежний жар?

Дракониха немного опустила морду, втянула ноздрями воздух и вдруг выпустила толстую струю огня.

– Горячая девочка! – сказал Ягун, вытирая ладонью лоб. – Не хотел бы я, чтобы такая бросала в меня посудой. А как ее зовут?

– Рада, – ответил Тарарах.

– Рада? Чему она рада?..

– А, ну да! Нормальное такое цыганское имя. Как я рада, что я Рада! А вы рады, что вы не Рады? – затарахтел Ягун.

Услышав свое имя, да еще произнесенное такое количество раз, дракониха повернула к нему морду. Ягун вновь вспотел. На этот раз от ужаса. Если дракон сейчас выдохнет пламя, то не спасут ни длинный язык, ни диплом об окончании Тибидохса.

– А что я такого сказал? Хорошая девочка! Умная девочка! Маленькая умная девочка пришла к папочке, потому что давно никого не ела! – торопливо забормотал Ягун.

Не слыша больше ни своего имени, ни знакомых команд, дракониха отвернулась.

Тарарах поднял голову, вспоминая. По его губам заскользила улыбка, какая бывает у поживших людей, вспоминающих лучшие дни своей молодости.

– А какой грохот стоял! Смертельные заклинания разили всех подряд! Со стен лилась заговоренная смола! Кто влипал – оставался в ней навек. Но была и такая нежить, на которую заклинания действовали плохо. Я работал алебардой, как дровосек. Соловей свистел.