Таня Гроттер и проклятие некромага

– Правда, нормуль? А голос почему такой? – допытывалась тетя Нинель.

– Я знаю, когда у тебя нормальный голос, а когда нет! Не ври матери! Если будешь врать матери, тебе будут врать твои дети! – напирала тетя Нинель.

– Мам, отстань! У меня не будет детей!

Но тетя Нинель не отставала.

– Как у тебя с Геной? – интересовалась она.

– Надоел он мне хуже горькой редьки, тормоз этот. Скажешь ему: «Сиди!» – сидит. Скажешь: «Встань!» – встает. Нет, чтобы топнул на меня ногой, как мужик! – пожаловалась Пипа.

Дядя Герман усмехнулся.

Хотел бы он увидеть того, кто топнет ногой на его дочь. Разве что у него заведется совсем уже лишняя нога.

Предвидя новые расспросы, Пипа решила сменить тему.

– Мамуля, ты как-то очень уж растолстела. Может, тебе тоже сесть на диету? Я похудела на три килограмма за две недели. Теперь на мне почти уже застегиваются розовые брючки.

– Погоди! Это те розовые брючки, о которых ты говорила, что они тебе велики? – прозрела тетя Нинель.

Герман Дурнев зажал пальцами уши. Слушать эту семейную болтовню у него не было никаких уже внутренних сил.

Халявий явился к дяде Герману с шахматной доской и предложил сыграть. Тот от нечего делать согласился, зная, что играет втрое лучше. Пользуясь тем, что мысли дядя Германа были далеко от шахмат, Халявий последовательно украл у него ферзя, ладью, двух коней и пешки. В конце из всех фигур у председателя В.А.М.П.И.Р. остался только король.

– Братик, а братик! Кажется, тебе скоро мат! – заявил Халявий.

Дурнев сердито взглянул на доску.

– Ну что, братик, капут тебе, а?

Достав двустволку, Дурнев молча прицелился Халявию в грудь.

Оборотень встал на корточки и зорким глазом заглянул в дуло.

– Дробь какая? Серебро, что ли? – спросил он подозрительно.

– Оно самое, – заверил его Дурнев.

Халявий вздохнул, посмотрел на доску.

– С тобой нечестно играть, братик! Ты все время хочешь выигрывать. Ну так и быть, уговорил! Сдаюся я!

В гостиную ворвалась тетя Нинель, только что закончившая разговаривать с Пипой.

– Герман! Ты вот тут сидишь, жизни радуешься, а у твоего единственного дитяти совсем с головкой разладилось!

Глава В.

А.М.П.И.Р. озабоченно посмотрел на жену и спрятал двустволку. Дядя Герман жил на свете долго и давно уяснил одну вещь: женщины вечно создают проблему из того, что проблемой не является, и, напротив, в упор не способны предвидеть реальные сложности.

– Это наследственное, – сказал он.

– Да, по твоей линии, – заявила тетя Нинель.

– Конечно, по моей, – мирно согласился Дурнев.