Таня Гроттер и проклятие некромага

Таня специально выяснила вчера у Абдуллы, что «раздиратель» драконам не опасен…

Блин, и после этого ее еще называют светлой!

Джинны, открыв рот, смотрели на нее.

– Это профессиональные уборщики ангаров! Не такие бездельники, как вы! Не входить и не беспокоить! Если будут крики и угрозы – не обращайте внимания! Они так успокаивают драконов! – сказала она.

Джинны согласно закивали. Как все истинные лодыри, они с большим уважением относились к тому, кто делал их работу.

«А вот теперь за контрабасом и на тренировку!» – сказала себе Таня.

Таня опоздала на тренировку и была готова вкусить все радости головомойки. Заблаговременно натянув на лицо выражение крайнего раскаяния, сопряженного с преувеличенным зудом получения знаний, которое так любят опаздывающие студенты, она залетела на контрабасе на драконбольное поле. По идее, уже должна была проходить разминка, однако Таня внезапно обнаружила, что в воздухе нет ни одного игрока. Все собрались на скамьях первых трех рядов вокруг Соловья.

– Приветствую тебя, хорошенькое создание! – кокетливо шепнул ей Дрейфус.

Таня давно поняла, что старикан не может спокойно смотреть на молоденьких девочек. Вот уж мышиный жеребчик!

– Привет гномикам! – отвечала Таня.

Это был запрещенный удар. Эразм Дрейфус побагровел и стал нервно выщипывать шерсть на ушах.

Соловей О.

– Наша сегодняшняя тренировка не будет похожа на другие. Кто знает, о чем мы будем говорить?

Краем глаза отметив, как переглянулись Энтроациокуль и Умрюк-паша, а Маланья Нефертити вдруг заинтересовалась своими ногтями, Таня поняла, что старый тренер немного ошибся в интонациях. Нельзя разговаривать с опытными профессионалами так, как говоришь с новичками. У каждого профессионала свое видение техники, свои коронки и наработки.

– Нет, – спокойно продолжал Соловей. – Я догадываюсь, о чем вы думаете, но вы ошибаетесь. О боевых двойках, маневрировании, гипнотическом воздействии двойного штопора на дракона все уже сказано. Знание у вас в крови. Завтра матч, и я уверен, что вы и так сделаете все, на что способны, – сказал Соловей.

– Так что тогда? – пробасил Умрюк-паша. Протянув через два ряда руку, он поправил коврик-циновку, лежащую на песке.