Таня Гроттер и проклятие некромага

Что вы можете сказать по этому поводу, Одихмантьевич? Классификация, сопоставление, перспективы?

– Я хочу понять, кто будет нашими воротами. Кто будет их драконом, мы не знаем. Точно не Змиулан. Он пропустил мяч. С точки зрения совершенства вечности, Змиулан отыгранная карта, как и Лео Гроттер, – продолжал Эразм Дрейфус.

Таня ощутила, что у нее раскаляется перстень. Все, сейчас этот гномик доиграется! Белоснежка получит его заказной бандеролью в мумифицированном виде. Чудесный экспонат в чучельную коллекцию гномиков, которую собирает эта особа, бледная, томная и эксцентричная дама, обожающая носить дорогие перстни, хлестать по щекам служанок и хрустеть пальцами.

Средний читатель представляет себе Белоснежку юной принцессой, вечным ребенком со смехом, как звон колокольчика. Ну да что поделаешь? Обычные пиар-игры.

Теперь на Соловья смотрел не только Дрейфус. Энтроациокуль, Рамапапа, Клопперд Блох… Все молчали и ждали. Старый тренер закрыл свой единственный глаз и секунд десять просидел, шевеля губами.

Заметно было, что он колеблется. Таня догадалась, что окончательное решение до сих пор не принято.

Рада быстро восстанавливалась. Когда она выдыхала пламя, Тане всякий раз казалось, что магическая защита поля не выдержит. Ослепительная струя пересекала поле, врезалась в купол и разбрызгивалась рекой огня. Сомнений нет – зрителей ждут острые ощущения. Но все же сомнения у Соловья оставались. Гоярын – старый конь, который борозды не испортит. С другой стороны, ожидать от него чудес уже не приходится.

Рада же может оказаться козырной картой, а может, и пустым местом.

Хорошо ли заросла ее рана? Выдержит ли дракониха длинный матч? Дважды или трижды, отменяя ночные тренировки, Соловей лично гонял Раду над океаном, испытывая ее выносливость.

Наконец Соловей тряхнул головой и встал.

– Хорошо! – сказал он решительно. – Тот, кто струсил, проиграл еще до боя! Танька, Маланья! Пусть ангарные джинны выпустят Раду!

Десятый игрок сборной вечности

Шум толпы был заглушен треском пылесоса.

С центра поля, с островка безопасности, резко стартовал Ягун. Он взвился под купол и повис на своей безумно громкой машине, с которой для увеличения мощности был снят глушитель. Обычно Ягун комментировал с трибун, однако на этот раз получил у академика разрешение находиться на поле. Правда, Сарданапал запретил ему даже близко подлетать к мячу. В конце концов, в состав сборной мира Ягун включен не был.