Таня Гроттер и проклятие некромага

 – Однако вернемся к нашим баранам! Баран номер семь – Фофан Бок. Кстати, сравнение с бараном в конкретном случае оправдано. Дорогой Бок действительно таранит лбом всякие ворота, которые увидит. Если ворот нет – таранит стену. Нет стены – дракона. Нет дракона – кого попало. Это не драконболист, а сплошная воинственность! Ахиллес, которого берсерки угостили своими фирменными грибками! Пылесос Фофана Бока – просто огнедышащий монстр! Я так и не сумел выяснить, чем именно он его заправляет.

Ревущий метеорит промчался совсем близко от Ягуна. Комментатора завертело в его реактивной струе.

– Нет, вы это видели? Это не маг – это коровье бешенство! Потерпи, дружок Фофаня! Скоро тут будет Илюша Муромец из сборной вечности – ты ему покажешь, каким насосом подкачивал себе бицепсы. А он тебе покажет, каким гвоздиком они сдуваются.

Услышав имя «Муромец», Фофан Бок издал низкий рев, похожий на гудок приближающейся к станции электрички.

– Номер восемь – в гости просим! – продолжал Ягун. – Перед вами, милые мои, Лизхен Херц! Ее магические дарования вам хорошо известны. Ее спортивные таланты тоже. Что касается человеческих качеств, то главным из них является способность вить из мужчин веревки. Учитывая, что взамен бедным мужчинам ничего не предлагают, Лизхен Херц в нравственном отношении является типичной любительницей халявы.

– А ты, что ли, не любишь халяву? – крикнул кто-то с трибун.

Каким-то образом вопрос был услышан.

– Почему не люблю? – сказал Ягун. – Люблю. Но я люблю халяву в виде фирменных маек, бесплатных сумок, пивных кружек с эмблемами, ручек, записных книжек и прочей рекламной мишуры. Она может достаться мне, а может кому-то другому. При этом я никого не обманываю. Какая, если разобраться, фирме разница, кто будет носить майку? Я или другой радостный идиот? Лизхен же любит халяву другого рода.

Лизхен Херц посмотрела на Ягуна с досадой. Десять тысяч магов, из которых каждый второй знал больше десяти иностранных языков, а каждый пятый говорил вообще на всех, зашумели.

Ягун поднял над головой руки, в одной из которых была труба от пылесоса.