Таня Гроттер и проклятие некромага

Ты слишком правильный, – сказала она отрешенным голосом.

Сказала и тотчас пожалела, что обидела Ваньку. Она ожидала его вспышки или оправданий, но обнаружила, что Ванька ее даже не услышал. Притянув к скамье рюкзак, он озабоченно рылся в нем.

– Погоди, я забыл сделать Шурасику подарок!

Он достал из рюкзака коробку, в которой что-то оживленно возилось, и направился к юбиляру. Юбиляр не терял времени даром. Уже минут двадцать с пеной у рта он спорил с Ленкой Свеколт, существовали ли в магическом языке древних мидян долгие гласные и из какого металла их маги выковывали кольца.

Спор выходил таким горячим, что поблизости от Свеколт и Шурасика то и дело проявлялись бледные вампирящие духи Подземья. Не прекращая спора, Шурасик или Ленка прогоняли их щелчком пальцев, не давая присосаться к своим полыхающим гневом аурам.

Ванька вручил Шурасику подарок, что-то шепнул и вернулся.

– Кто там был в коробке? – спросила Таня.

– Папоротниковый лешак-лилипут! – пояснил Ванька. – Такие рождаются раз в тысячу лет.

Другие лешаки их не любят и сразу убивают. Но этого мне удалось спасти. В мире лешаков ему не место. Пусть живет у Шурасика.

– Ну дела! Я давно заметил: когда человек не знает, куда что-то деть, он это дарит! Если хорошо поразмыслить, то скоро и мусор не надо будет выносить. Подарил его быстренько кому-нибудь, и все дела, – прокомментировал вездесущий Ягун.

Таня выпрямилась. Ей вдруг пришло в голову, что она напрасно все усложняет. В конце концов, Ванька с ней, настоящий, живой Ванька, и если это не повод для счастья, то что вообще может считаться поводом для счастья?

Таня легла в восемь утра, а проснулась где-то около трех.

Утром это время уже не назовешь, признать же, что ты проснулся едва ли не вечером, было как-то морально неудобно. Все здравомыслящие ученики Тибидохса, ведущие правильный образ жизни, уже вернулись с занятий и засели за уроки, чтобы пережить следующий учебный день.

Рядом на диване, укрытая с головой, с высунутой из-под одеяла голой ногой, дрыхла Склепова.

Та самая Склепова, которая собиралась буянить трое суток без перерыва. Будить ее Таня не стала. Она прекрасно знала, что Гробыня будет лягаться и силой мысли швырять в нее всеми предметами, которые нашарит ее сонное сознание.

Таня оделась, осторожно открыла окно, вытянула из футляра контрабас и выскользнула наружу. Был бесконечно яркий, брызжущий светом октябрьский день. Желтеющий тибидохский парк жадно впитывал солнце. Не так уж и много его осталось до зимы.