Таня Гроттер и проклятие некромага

Таня быстро взглянула на циферблат. Стрелки, до того лениво обвисшие, как усы у валаха, под ее взглядом неохотно пробудились и показали половину десятого. До времени, указанного в записке, оставалось три часа.

По пути им встретилась Верка Попугаева. Стеная как Недолеченная Дама, она пробиралась вдоль стены в направлении магпункта. Нос ее был красен. Глаза слезились.

– Не подходите ко мне! Я – пчччи! – пчихаю! – крикнула она, замахав на Таню руками.

– И что теперь, повеситься? От гриппа есть куча работающих заклинаний, – резонно сказала Таня.

– Это не обычный грипп! У меня заразный сглаз на неприятности! – страдальчески моргая опухшими глазами, пожаловалась Верка.

– Все скверное, что происходит в Тибидохсе, происходит с моим участием! Если на кого-то упала люстра, можете не спрашивать на кого – на меня! Если у кого-то аллергия, то у меня! Если кто-то отравился, это тоже я! Если на кого-то всем плевать – на меня! Это все из-за Великой Зуби, уж я-то не дура!

Едва Верка успела возвести на Великую Зуби новое обвинение, как ее потряс очередной чих.

– Хм… Я почему-то думал, что Ве-Зу преподает защиту от сглазов! – философски сказал Ягун, благоразумно не называя полного имени.

У ворчливого старикашки, некогда ухитрившегося вызвать на дуэль самого Древнира, на всех был зуб.

Гуня решительно протопал по галерее, поднялся по невзрачной лесенке, молча сунул караульному циклопу баранью ногу, которую тот так же молча принял, и Таня внезапно поняла, где они.

Это было тесное, загроможденное помещение. На полках строем браво пузатились бесконечные банки, подписанные корявым, с нестандартным левым наклоном почерком профессора: «Сушеные волчьи глаза», «Щитовидная железа ведьмы», «Когти гарпий», «Соскоб железа с меча вещего Олега», «Эликсир тоски», «Песок из пустыни Гоби», «Молочные зубы циклопа», «Разочарование клерка, которому не дали годовую премию».

Посреди комнаты на столе горела единственная свеча.

– Ну наконец! Я чуть не сдохла! Вы что, на черепахе ехали? – нетерпеливо спросила Гробыня, метавшаяся из угла в угол.

– Привет Глупыням Клеповым! – приветствовал Гробыню Ягун.

– Молчи, Бабский Ягун! – одернула его Гробыня.