Но один из островов мог остаться… Вернее, еще один , кроме Буяна. Буян – второй уцелевший остров.
– Ну хорошо, острова… А почему мы должны искать разгадку происходящего в Тибидохсе именно там?
– Трезубец Посейдона! Вот разгадка! Трезубец с колоссальной силой дневних богов. Трезубец пронзил змея, а затем магия трезубца должна была уйти вниз и прожечь колодец едва ли не до самого Тартара. Туда же вниз ушел и жар змея. Вот в этом-то колодце все и дело, будь он неладен! – возбужденно крикнул Шурасик.
Рита Шито-Крыто задумалась.
– Посейдон колол змея два раза – в шею и хвост! Значит, колодца должно быть тоже два. И где, интересно, второй? – спросил Семь-Пень-Дыр.
– Не знаю. Может, я и многознайка, но никак не всезнайка. Моя гениальность тоже порой дремлет, – сказал Шурасик.
Баб-Ягун подскочил к окну и нетерпеливо дернул штору."
"– Вот второй! Расщелина, из которой идет дым! Ну которая еще на нору похожа! На Буяне, в запретном лесу! Танька, помнишь, мы туда летали! Маечник, а ты помнишь? Из нее вечно тянет серой, а поблизости даже трава не растет! – крикнул он.
– Маленькая она какая-то, – с сомнением сказал Ванька Валялкин.
– Правильно! Значит, этот укол, в шею змея, был вторым. Основная часть магии ушла на тот, первый… На колодец Посейдона! – заявил Ягун.
– Теперь мы должны найти этот остров. Возможно, он даже скрыт под водой на небольшой глубине… – сказала Шито-Крыто.
– Он не под водой… Он над водой, – сказала Таня, вспоминая свой странный сон.
– Да, над водой… Низкий черный остров, который перехлестывают волны… Он там, провал тьмы.
Колодец Посейдона – это мрак и Тартар. Это дорога в никуда! Я был там дважды… Я заглядывал в пустоту, точно в зрачки смерти! Они все мертвы, все учителя! – грозно пророкотал Безглазый Ужас.
На его губах проступила кровавая пена. Призрак разросся и занял почти половину кабинета. Пипа Дурнева и Ритка Шито-Крыто, случайно оказавшиеся внутри у призрака, поспешили отодвинуться.
– Смерть, мрак, страдания! Как-то малодушно для призрака, для которого все эти словеса пустой звук! – насмешливо повторил Шурасик.
– А вот Милюля считает, что Поклеп жив. Даже сняла сегодня с утра траур. Говорит, что ее пруд и без слез мокрый. Еще говорит, чтобы этот ханурик ей на глаза не показывался, если он специально все устроил, чтобы смыться!
– Стоп! С какой это радости? Мы все слышали, как она выла! Наверное, тронулась умом! Воображаю: какой ужас! Русалка, и так кукукнутая, тронулась окончательно! – заявила Шито-Крыто.
