– Милюля выла, потому что забыла посмотреть на краюху. А теперь посмотрела и развеселилась! Ох уж эти русалки! То рыдают, то хохочут, то жадно едят ночами! Прям Кэрилин Курло какая-то! – сказал Шурасик.
– Не произноси это прекрасное имя! Я тебя убью! – хрипло произнес Горьянов.
– А я его оживлю и еще раз убью, если он немедленно не объяснит, при чем тут краюха! – вызвалась Рита.
– Не объясню! Она со мной умрет, моя святая тайна, мой вересковый мед! – хихикнул Шурасик. – Ладно, кончайте меня душить! Как-то Поклеп возил Милюлю на Лысую Гору.
На Лысой Горе одна бабка-ведунья дала Милюле нож и краюху хлеба. И сказала так: «Запомни, русалка, если хлеб зачерствеет и нож заржавеет, значит, беда случилась. Нет, мол, твоего суженого в живых. А если только нож заржавеет, а краюха мягкой останется – значит, он хоть и жив, да в беде…» В общем, вчера Милюля об этом вспомнила и кинулась смотреть. Нож ржавый, а краюхе хоть бы хны. ЖИВ ПОКЛЕП!
– А кто полезет в колодец? – нетерпеливо спросил Кузя Тузиков. Его периодически осеняли тупые идеи.
– Гроттерша! – встряла Лиза Зализина, сидевшая до сих пор с поджатыми губами.
– Почему Гроттерша? – удивился Тузиков.
Зализина подняла брови.
– Как почему, Кузичка? Как почему, радость моя? Есть такая нелегкая работа – спасать мир. Спасает мир в основном Гроттерша, солнце наше ясное, а остальные мнутся на подтанцовках. Гроттерше и подвиги лучшие достаются, и лучшие парни. За что ей счастье такое, дуре носатой? Вот и сейчас мы должны скинуть роднулю нашу в колодец Посейдона и посмотреть, что из всего этого получится.
– Ура! Гроттершу в колодец! Кто за? Я поднимаю ногу! – захохотала Склепова и, откинувшись на диване, задрала к потолку ногу.
Ревнивый Гломов зарычал и поспешно бросился одергивать на ней юбку. Гробыня хохотала и назло Гломову пыталась поднять и вторую ногу.
– Ты, жалкий собственник, не прячь мои ноги от народа! Дай мне проголосовать! Вот он мой голос: а-а-а-а-а-а-а! – радостно вопила она.
– Не обращайте на нее внимания! Поезд тронулся от вокзала! – сказала Пипа, понимающе цокая языком.
– А я предлагаю ухнуть в колодец сперва Зализину, – предложил Ягун.
– Зачем? – не поняла Склепова.
– Отвлекающий маневр! Чтоб переполошить в Тартаре всю нежить! Воображаю, падает Лизка в Тартар, и начинается: «А, миленькие мои! Гадики! К Ванечке лапки протягивали! А ну идите-ка сюда, убогие!»
– В колодец никому лезть не нужно! А вот слетать туда… да, придется! – оборвал его Шурасик.
– Почему? – спросил Кузя.
