Убежден, тебе тоже есть о чем вспомнить, – уклончиво отвечал Бейбарсов.
– Расскажи! – повторила Таня. Ей отчего-то важно было знать.
– Как хочешь… Меня старуха перенесла туда первым. Аббатикову недели через две, и Ленку Свеколт через месяц. Там были еще и другие, человек пять, мальчишки и девчонки, но они не выжили. Я их почти не запомнил. Тот год для меня прошел как в тумане. Только первый миг в память врезался… Темная сырая комната. На столе коптит лампа. Тускло, слабо. Но кое-что все же видно. Кости, воск, иглы, какой-то веник с человеческим глазом… Внутренности.
И еще что-то неопределимое, страшное шевелится по углам и под землей. Старуха вышла и захлопнула дверь… И все эти шорохи, утробные звуки, хохот сразу стали сильнее. То в одном углу, то в другом, то прямо подо мной. Я стоял у лампы, почти прижался к ней. Казалось, шагну в темноту – и все, конец, растерзают… И тут слышу тихий такой звук – точно когти царапают по дереву, – и ко мне из темноты, прямо на свет, выходит мертвый, почти облезший кот и начинает тереться о ногу… Я закричал и потерял сознание.
А потом старуха вернулась и вылепила меня из воска. Очень быстро и точно. Сделав это, она вымазала фигурку кровью из моего пальца и в тесной клетке подвесила ее к потолку. И сказала, что теперь воск – это я и если я попытаюсь бежать, то сразу умру.
– И ты ей поверил?
– Ей нельзя было не поверить. Я не мог даже приблизиться к клетке. Клетка начинала нагреваться, а фигурка плавиться. Однажды, когда старуха куда-то улетела, я решился бежать.
Обвязался мокрыми тряпками и кинулся к клетке. Мне почти удалось дотянуться до нее, но я от боли потерял сознание. Все руки были в ожогах, тряпки на теле дымились. Больше я не пытался. В тот день я поклялся себе, что буду учиться некромагии и вуду, узнаю все, что знает старуха, и убью ее. Милое такое детское желание. Оно так и не осуществилось. Когда старуха умерла, мы даже плакали, особенно девчонки.
– А девчонкам было тяжело?
– Еще бы. Особенно Жанне поначалу. Она дома у себя с плюшевым медведем спала.
А тут упырь приходит ночью искать отрубленную руку, а рука заползла под одеяло и пытается согреться у тебя на груди. И ногти у нее отшелушиваются, как половинки речных ракушек…
Бейбарсов быстро взглянул на позеленевшее лицо Тани и усмехнулся.
– Тему пора менять. Это сугубо дневной разговор, и вести его надо в полдень при ярком солнечном свете. А теперь у меня идея. Давай удерем на эту ночку с Буяна и смотаемся на Лысую Гору.
