Убедившись, что Гоярыну ничто не грозит, он оставил его в ангаре, велев не впускать внутрь никого постороннего – впрочем, мало кто бы сунулся! – и пошел разыскивать Таню.
– Тетя Настурция? Какая женщина! Это правда, что она вдова? – заинтересовался Жора Жикин, приближаясь к Ваньке Валялкину.
– Чистейшая правда, – подтвердил Ванька.
– И она свободна?
– Свободна. Но каждый новый муж живет у нее только три дня. Потом вешается на брючном ремне или глотает яд. Сугубо добровольный, исключительно логичный финал семейного счастья.
Здесь в Магфорде есть особая усыпальница. Так тебя представить? – встрял вездесущий Баб-Ягун.
– Нет! Юн я еще для таких экспериментов! – сказал Жикин, пятясь с вежливой улыбкой.
* * *Вскоре вежливые, то и дело кланяющиеся эльфы развели учеников Тибидохса по комнатам, где им предстояло прожить две недели. Основную массу поселили в главном общежитском корпусе в двух пятнадцатиместных просторных помещениях.
Таня, Бейбарсов и Баб-Ягун, как легионеры сборной Магфорда, должны были жить отдельно.
Им отвели старинный двухэтажный дом у драконбольного поля, недалеко от ангаров.
Ванька шагал рядом с Таней с ее контрабасом в руках. Бейбарсов пошел впереди, рядом с эльфом-проводником, демонстративно не желая делить Таню с Ягуном и Ванькой. Правда, перед этим он обернулся и так двусмысленно прокрутил в пальцах свою тросточку, что даже самому мужественному человеку стало бы не по себе.
– Слушай, а почему у них все эльфы в рабских ошейниках? – спросил Ванька по дороге у Ягуна.
– Тшш! Ты же в стране победившей магократии! Здесь и у пяток есть уши. Где ты видишь ошейник? Называй его просто ожерельем.
– Но все-таки?
– Для них это вопрос менталитета. Они основывают всякие общества, проводят совещания. Вообрази: бац – и рабство отменили! Целая куча защитников обездоленных сразу останется без работы. Некому будет выкрадывать носки, совершать благородные поступки и всякое прочее в том же духе. Поэтому просто не выступай по этому поводу и все. Иначе тебя не поймут.
Вскоре впереди, в тенистой зелени, показалась крыша дома. В этот момент Таня охнула. В ногу ей вонзилась колючка. Эльф перепугался и стукнулся лбом о дерево."
"– Дюдя плохой! Очень плохой, отвратительный! Он мог повести господ по тропинке, а повел через колючие кусты! Дюдя сам себя накажет! – заныл он.
– Перестань, ничего страшного! Только давай скорее, а? – попыталась успокоить его Таня. Но Дюдя был безутешен.
Бум! Бум! Бум!
Первым вспылил Ванька Валялкин.
