– Эй, что делает ваш друг? Умоляю, синьор, отойдите!
Но Бейбарсов не послушался. Он приблизился к оборотню на длину цепи и спокойно уставился на него. Зрачки некромага и глаза полуволка встретились. В одних глазах была спокойная уверенность и ледяной холод, в других – бесконечная звериная тоска. Первым сдался оборотень. Он заскулил, отвернулся и поспешно закрыл лицо заросшими шерстью руками. Остальные оборотни притихли изумленно и тревожно.
– И чтобы никакого скулежа ночью! Держи себя в руках, будь мужчиной! – негромко приказал ему Бейбарсов.
Оборотень ничего не ответил, только издал короткий тявкающий тоскливый звук.
– Рад, что мы поняли друг друга, – сказал Бейбарсов и отошел, искоса взглянув на Таню. Под мышкой у него была папка с рисунками, на плече – небольшой рюкзак с вещами. В отличие от большинства тибидохцев некромаги путешествовали налегке.
«Нет, – подумала Таня. – Как-то все неправильно. Быть роковым, конечно, хорошо, но не до такой же степени. Нельзя любить человека, которого боишься».
Сопровождаемая Ванькой и Ягуном, Таня поднялась на второй этаж. Здесь ей была отведена маленькая спальня, уютная, с тяжелыми красными шторами на круглых окнах. Посреди комнаты рядом с кроватью стояла оставшаяся с рождества елка.
– А это что такое? Они в курсе, что июль на дворе? – спросила Таня.
– До вас здесь жил волшебник-индус, который все время ссорился со своей женой. Они никак не могли договориться, кто уберет елку! Освободили комнату только вчера! – с удовольствием наябедничал эльф.
– А его жена не могла сама убрать, без ссор? – удивилась Таня.
– Нет. Тут особый случай родового проклятия. Жена индуса постоянно находилась внутри глиняного сосуда. Женщиной она становилась только тогда, когда индус играл на флейте. Но стоило ей превратиться в женщину, как она начинала ругаться и требовать у индуса убрать елку. Он злился, переставал играть на флейте, и она вновь становилась змеей, – пояснил Дюдя.
– И где сейчас индус? – поинтересовалась Таня.
– Они развелись, и индус уехал.
А жена ползает где-то в парке. Вы не беспокойтесь. Маловероятно, что она сюда вернется. Здесь же неубранная елка, – сказал эльф.
– Ясно! – сказала Таня, задвигая футляр с контрабасом под кровать."
"Затем она села на кровать, положила на колени руки и, радостно улыбнувшись, сказала:
– Ну вот я и дома! Во всяком случае, на какое-то время!
– А все лишние могут прямо сейчас сделать «брысь!» – уточнил Ванька, искоса посматривая на Бейбарсова.
