Сразу после его произнесения нужно было указать смычком, куда ты хотел приземлиться. Инструмент сперва неподвижно зависал над этим местом, а затем медленно и солидно начинал опускаться, пока ноги не касались земли. Правда, существовало еще ускоренное тормозящее заклинание «Чебурыхнус парашютис форте», но оно было крайне неудобным, поскольку контрабас сразу проваливался в воздушную яму, камнем падал вниз и столь же резко замирал в нескольких сантиметрах от земли. При этом у самой Тани всякий раз возникало ощущение, что ее внутренности остались где-то в воздухе и сейчас шлепнутся прямо ей на голову.
"
"Дурневы больше не доставляли Тане никаких неприятностей – у них и своих проблем было теперь навалом. После той истории со «Справочником Белого Мага» волосы Пипы склеились так надежно, что расчесать их не было никакой возможности. Голова словно была закована в стеклянный шлем, который, когда по нему постукивали карандашом, издавал звук «тум-тум». Делать нечего, пришлось отвезти Пипу в парикмахерскую и, несмотря на все протесты, постричь ее наголо.
С обритой головой, с разноцветными прыщами разной величины, светящимися, как лампочки на новогодней елке, дочка дяди Германа выглядела так кошмарно, что Тане порой даже становилось жаль ее.
Однако значительно больше не повезло Ленке Мумриковой. Два дня она вообще не ходила в школу, а потом появилась в перчатке и не снимала ее все уроки. Из этого Таня смогла заключить, что Мумрикова так ничего и не смогла поделать с шерстью на руке.
По какой-то не совсем ясной Тане причине ни Пипа, ни Ленка не рассказали никому о загадочном справочнике. На Таню обе косились издали с ненавистью, однако подходить опасались. Ночью же Пипа прокрадывалась к лоджии и, дрожа от страха, закрывала ее на все задвижки, а около своей кровати клала молоток.
Что же касается Генки Бульонова, то он теперь только и делал, что путался у Тани под ногами. Хорошо еще, что при этом он молчал, лишь таинственно подмигивал, словно намекая на общую тайну.
Причем иногда для большей таинственности подмигивал обоими глазами сразу. Но разве Тане было сейчас до Бульонова?
И вот наконец наступило утро того самого дня, когда должен был прилететь Баб-Ягун. Долгожданное утро долгожданного дня.
Тетя Нинель за завтраком была настолько не в себе, что даже не стала скармливать Тане позавчерашнюю манную кашу, от которой отказалась такса, а дала тот же самый омлет, что и Пипе.
