Посылать было рискованно. Однако сегодня утром, не удержавшись, Таня все же отправила ему всю стопку накопившихся писем разом – с купидончиком, который очень уж активно и даже едва ли не назойливо крутился за окном, подавая ей знаки. Возможно, купидончик просто хотел получить работу, чтобы заслужить печенье, а возможно… Но об этом Таня даже думать не решалась, хотя подозрение и терзало ее всю оставшуюся часть дня… Правда, если разобраться, разве бывают шпионские купидончики? Так уж купидончики устроены, что охотнее служат магфии, чем закону.
– Все! Я устала! Пора баю-бай! – капризно сказала Пипа и, пнув ногой подвернувшийся чемодан, стала разбирать кровать.
Вскоре легли и Таня с Гробыней, но им не спалось. Таня думала о Ваньке и о Гурии. Склепова жаловалась, что ей жарко, и швыряла туфли в Черные Шторы. Даже Пипа, которой, как она утверждала, больше всех хотелось спать, ворочалась с такой яростью, словно хотела сломать кровать и оказаться на полу."
"– Ненавижу весну… Она какая-то непонятная: то холодно, то жарко.
И лето ненавижу. Я на солнце сгораю. Осенью дожди и вообще такое чувство, что все вокруг тихо подыхает… Зима еще ничего, но тоже, если разобраться, дрянь! – ругалась дочка дяди Германа.
Едва замолкла Пипа, как перстень Феофила Гроттера тоже укусила муха ораторства. На тренировке пламя Искристого зацепило на излете руку Тани, а перстень всегда пьянел от драконьего пламени.
– Quod cito fit, cito perit. Sensu stricto[3], – туманно изрек он.
– Дед, чего ты разбуянился? – недовольно спросила Таня.
– Молчи, недостойная дщерь Гроттеров!.. Si tanta licet componere magnis[4], – огрызнулся перстень.
Внезапно Гробыня решительно села на кровати.
– Рота, подъем! Панидис паленус! – произнесла она, зажигая заклинанием свет.
– Ты что, перегрелась? – спросила Пипа.
– Не хами хамкам, хамка! – весело огрызнулась Склепова. – Есть у меня одна идейка. На уровне чистого бреда. Не знаю, решитесь вы или нет…
Пипа и Таня вопросительно посмотрели на Гробыню.
– Какая еще идейка?
– Да так. Вызвать дух Пуппера из Потустороннего Мира… – небрежно уронила Склепова.
Таня побледнела. Пипа облизала губы.
– Как ты его вызовешь, когда… – начала она. – А хотя ладно, почему бы и нет! Я согласна.
– А ты, Гроттерша?
– А я нет. Не согласна, – тихо сказала Таня.
– Не хочешь увидеть Гурика? Воображаю себе этот бледный мятущийся дух с астральной метлой, который уставится на тебя страждущими глазами.
