– Не наезжай! Шрам классный получился! Хуже самого плохого танцора может быть только самый хороший критик, – осадила Пипу Гробыня.
Но Пипа не унималась. Ей ужасно хотелось покомандовать.
– Хорошо, пускай голова похожа! А дальше что? Мы Пупперчика как лепить будем: в плащике или совсем без ничего? – жадно спросила она.
Таня от удивления перестала лепить. Гробыня захихикала. Подобно Пипе, она была слегка зациклена на определенных вещах.
– А что, давайте совсем без ничего! Для натуральности. Или нет… в противогазе и в белых носочках! – предложила она.
– Я вам над Гурием издеваться не дам!.. И так всякие ослы говорят, что я над ним издеваюсь! А я не издеваюсь! Я его так воспринимаю! – возмутилась Таня и решительно встала.
– Но-но, Гроттерша, миленькая, не сминай ему голову! Я пошутила! Лепи в плаще! – с испугом завопила Пипа, повисая у нее на руке.
Когда фигурка была почти готова, Гробыня поставила ее ногами на сердолик и довольно оглядела результат.
– Теперь цветок… Тебе Пуппер цветы дарил? – спросила она.
"
"– Здрасьте – подвинься! – сказала Таня. – Когда это было? Они же не вечно стоят.
– Что, нет цветка? Ни одного? – возмутилась Гробыня. – Тогда какого фига я тут ночей не сплю, стараюсь? Магия вуду – это не салат, куда хочешь клади лук, а хочешь не клади. Нет цветка – нет Пуппера.
– Погодите, – сказала вдруг Пипа, краснея. – Есть цветок!
Она открыла толстый том общих заклинаний, нашла между страницами засохшую розу и быстро сунула ее Склеповой.
– Это Пуппера? – недоверчиво спросила Гробыня.
– Пуппера.
– А он разве тебе дарил? – усомнилась Склепова.
– Нет, он дарил Таньке, но я взяла один цветок… У нее и так была целая куча! Я представляла, что… Отстаньте от меня! Не ваше дело!
– Уже отстали! – радостно сказала Гробыня. – Тру-ля-ля! Да здравствует настоящая любовь, которая сберегает не только свои розы, но и чужие. Но учти, цветочек нам придется измельчить… Теперь волосы… Ну-с, юные дамы, кто будет жертвовать? По-моему, Гурий любил нас всех троих. Каждую по-своему, разумеется, но все же…
Возмущенная Пипа начала было утверждать, что Гурий любил ее больше остальных, хотя и неосознанно, и отвяла лишь тогда, когда Гробыня уточнила, что волосы надо выдирать с корнем.
Иначе не подействует. А так как у нее, Гробыни, волосы крашеные и вообще сегодня она не в настроении, то…
– Ну-ка, Гроттерша, повернись ко мне лысинкой! – хищно закончила она.
– Уйди, Склеп! Я тебя знаю, ты мне скальп снимешь. Я сама! – отказалась Таня.
