Наконец он почти было заснул, но тут через стену, в квартире Дурневых, зазвенели стекла. Залаяла и почти сразу завыла собака. Котлеткин раздраженно заворочался и накрыл голову подушкой. Дядя Герман был ему полезен, хотя на вкус любящего тишину генерала он как сосед был шумноват.
Грохот не прекращался. Он был слышен даже сквозь подушку. Казалось, дом дрожит и ходит ходуном.
«Что они там, гирями кидаются? Совсем обнаглели!» – подумал Котлеткин. Отшвырнув подушку, он подскочил к стене и, произнося укоризненные слова из армейского лексикона, принялся колотить в нее кулаком.
Шум в дурневской квартире не прекращался. Звуки дробно прокатывались за стеной, словно намеренно приводя в бешенство нервного Котлеткина. Генерал уже собирался в одной пижаме выскочить на площадку и звонить в дурневскую дверь, но внезапно что-то полыхнуло у него перед глазами."
"Пройдя прямо сквозь стену, в комнату вторглась худая угловатая фигура. Пораженный Котлеткин упал на четвереньки и быстро заполз под стол.
Он как-то вмиг звериным почти чутьем определил, что именное оружие тут не поможет. К тому же пистолет лежал у Котлеткина в сейфе, а код Айседорка постоянно меняла, опасаясь за свои драгоценности.
Оказавшись в квартире у дурневских соседей, неизвестный остановился, переводя дух. Генерал Котлеткин трусливо икнул в своем убежище и стукнулся затылком о столешницу. Стол подпрыгнул. Привлеченный шумом, незнакомец повернул голову.
В пятне лунного света мелькнули желтоватое лицо и тугой воротник старомодного мундира.
– Ты видел меня! Придется стереть тебе память! Или лучше убить: это надежнее, – утвердительно сказал он и начал поднимать руку.
Котлеткин закрыл глаза, готовясь к смерти. Перед его мысленным взором, как любят писать в своих книжках прозаики-лопухоиды, пронеслась вся его светлая и яркая жизнь, начиная с того самого дня, как он, зеленый еще курсантик-снабженец, перебрасывал через бетонный забор воинской части банки со сгущенным молоком и тушенкой.
Но, видно, смертный час генерала Котлеткина еще не пробил. Внезапно окно комнаты брызнуло осколками. В комнату, нанося колющие и рубящие удары, ворвалась ржавая шпага графа Дракулы. Неизвестный, не ожидавший, что она найдет обходной путь, испуганно присел и выбросил из пальца – так, во всяком случае, показалось Котлеткину – несколько красных искр.
