"
"Пуппер, Гоярын, дядя Герман… Тут уже давно было все думано-передумано, поэтому Танины мысли как-то сами собой пронеслись дальше. Она стала думать о футляре, изредка поглядывая на безмятежно похрапывающего Красавца.
«Если мой футляр – это трон, то он уже у него. А раз так, почему ничего не происходит? Нет, что-то здесь не то», – решила она.
Спящий Красавец таинственно улыбнулся невесть чему и причмокнул во сне губами. То ли в очередной раз плел какие-то летаргические интриги, то ли просто ему виделось, что его наконец кто-то поцеловал.
Неожиданно Шито-Крыто сорвалась с места и подбежала к окну.
– Смотри, Гроттерша, зарево! – завопила она.
Таня вскочила. В первый миг ей почудилось, что снаружи окно затянули пурпурной тканью, бугрящейся теперь множеством огненных складок. И лишь после разглядела, что во дворе школы волшебства беззвучно вспыхивают, гаснут и вновь вспыхивают красные шары. Она поняла, что видела это зарево уже дважды – первый раз в день бешеного родео, когда на них с Ванькой обрушивалась скамья…
– Что ты делаешь? Не надо! – крикнула Рита, повисая у нее на руке.
Оттеснив дрожащую Шито-Крыто, Таня толкнула тяжелые рамы. Вместе с ночным ветром в комнату ворвалось алое зарево. Оно дробилось на стенах и приплясывало на закругленных углах хрустального гроба.
Прошла минута, и зарево начало постепенно гаснуть. Напоследок оно, дрожа, пробежало по черным стенам Тибидохса и словно втянулось в них.
– Что это было? Мое кольцо так раскалилось! – заохала Рита, дуя на палец.
– Магия… Много магии… Чудовищно много магии, – сказала Таня.
Перстень Феофила Гроттера, тоже не на шутку перегревшийся от избытка сторонней магии, хмыкнул и хмельным голосом изрек очевидный логический казус:
– Carpe diem! Carpent tua poma nepotes![4]
Заскрипели, раскачиваясь, цепи. Ритка обернулась. Спящий Красавец отодвинул крышку и сел. Его глаза были полузакрыты, а руки уже нащупывали края гроба. А потом Готфрид Бульонский ловко, как кошка, соскочил на пол.
Шито-Крыто хотела было завопить, но Таня зажала ей рот.
Осмотревшись, Спящий Красавец еще раз вернулся к гробу и, откинув покрывало, на котором прежде лежал, вытащил внушительных размеров боевой топор. Потрогав пальцем лезвие, он хмыкнул и вышел из комнаты.
– Он взял топор! Он кого-то зарубит! – зашептала Шито-Крыто. Ее смуглое лицо пошло пятнами – это было заметно даже в темноте.
Таня встряхнула ее:
– Возьми себя в руки! Беги и буди Сарданапала!
– А ты?
– Я пойду за Спящим!
Шито-Крыто вцепилась ей в руку.
