Его перенесли на диванчик и накрыли журнальчиком «Сплетни и бредни», который забыла на столе Рита Шито-Крыто. Журнал убаюкивающе зашелестел страницами. Изредка из него выпадали бредни, похожие на больших насекомых с человеческими лицами, и порскали по углам. Некоторые старались забиться Шурасику в уши. Отличник в забытьи начинал блаженно хихикать.
– Это пойдет ему на пользу! После «Сплетней и бредней» многие умняшки становились нормальными. С некоторыми даже можно было разговаривать, – сказал Ванька.
– В самом деле? Как-то мне не верится! – сказала Таня.
– Это я тебе говорю! – заспорил Ванька.
– Посмотри на обложку! – предложила Таня.
У них на глазах пестрый журнальчик «Сплетни и бредни» превращался в строго оформленный «Вестник высшей магии». Насекомые с человеческими лицами вставали на задние лапки и принимали облик крошечных профессоров-звездочеев. Каждый из них с чувством собственного достоинства нес флажок. На флажках мелькали надписи:
«Как определить судьбу по трем тысячам звезд и банке говяжьих консервов».
«Двенадцать формул магического заикания».
«Превращение хоббитов в лопухоидов. Туда, сюда, обратно».
«Волшебные бороды. Методы стрижки. Формы прически».
«Выкладки графиков затухания магических искр в различных климатических зонах».
– Ну вот, все оглавление разбежалось! И как только Шурасик ухитрился превратить один журнал в другой? Зато теперь понятно, почему он все время хихикал! – удивилась Таня."
"– Нет! Шурасик неисправим! Надо смываться, пока он не пришел в себя, – вздохнул Ванька.
Они уже уходили, прихватив с собой треснувший малахит, чтобы не оставить зоркому Поклепу никаких улик, когда Шурасик, еще в полусне, приподнялся на диванчике и крикнул:
– Шлепкус всмяткус капиталис!
Его перстень выбросил красную искру. Друзья торопливо пригнулись. Все еще расслабленный после Паруса спускалуса, Шурасик чего-то не рассчитал. Его диван неторопливо поднялся в воздух, разогнался и, в последнюю секунду повернувшись боком, впечатал в стену самого Шурасика. Тряся головой, отличник выглянул из-за перевернувшегося дивана.
Его глаза постепенно становились осмысленными.
– Акела промахнулся! – сочувственно сказал Баб-Ягун.
– Сейчас промахнулся – через пять минут попадет. Он настырный, – проговорила Таня.
Избегая встречи с Шурасиком, они нырнули в коридор, в котором располагались комнаты темного отделения. Добежав до конца коридора, друзья скользнули за угол и прислушались. Шурасик за ними не гнался. Должно быть, еще не отлип от стены.
