Если так и дальше будет продолжаться, осенью невидимки не оставят нам шанса. Они тренируются день и ночь, а мы того и гляди останемся без…
Соловей спохватился и, словно наказывая себя за болтливость, дернул за редкую, как у Чингиз-хана, бородку.
– Без чего? – быстро переспросила Таня.
– Неважно. Когда будет нужно, Сарданапал вам сам скажет… А пока держи! Давно собирался тебе ее дать. Почитай! Тебе это пойдет на пользу.
Соловей О.Разбойник, кряхтя, полез в карман и достал из него крошечную, не больше спичечного коробка книгу.
Пока Таня размышляла, в какую лупу ее надо разглядывать, Соловей произнес «Максимус гигантус!», и книга разрослась до размеров толстенной энциклопедии.
На истрепанном переплете, явно изготовленном из драконьей кожи, было оттиснуто:
«Дедал Критский. Искусство драконбола.Издание первое, последнее и единственное».Тренер приоткрыл книгу. Каждый рисунок в ней был живым. Страницы казались чистыми, но золотистые рукописные буквы вспыхивали на них, едва глаз начинал скользить по строкам.
– Эта особая книга. Единственная, где описаны все тайны драконбола. Автор работал над ней всю жизнь. Многие бы десять лет согласились драить драконьи ангары, чтобы только прочитать ее. Даже у Абдуллы нет ничего подобного! – с гордостью сказал Соловей. – Ты рада? Кстати, если захочешь, чтобы она вновь уменьшилась, произнеси «Мизур лилипутос!». Цвет искр значения не имеет, хотя она, по-моему, больше любит зеленые.
Таня поблагодарила, надеясь, что Соловей ничего не заметит. Еще две недели назад она была бы на седьмом небе от счастья, а теперь ей даже заглядывать в книгу не хотелось.
Все ее мысли были там, за стенами магпункта. Порой она даже подумывала, не сломать ли ей нарочно руку или ногу, чтобы оказаться рядом с Ванькой.
Спрятав книгу и еще раз сказав «спасибо!», она пошла к Тибидохсу. Соловей сурово смотрел ей вслед, скрестив на груди руки.
– Гроттер! Эй! – громко позвал он.
Таня обернулась.
– Ты случайно не помнишь, сколько окон у магпункта? – спросил тренер.
– Четыре, – не задумываясь, ответила Таня. Они с Ягуном столько раз разглядывали башню снаружи, что она могла представить себе ее с закрытыми глазами.
– Только четыре? – хмыкнул Соловей. – Ишь ты! А мне, дураку старому, почему-то помнится, что их пять. Пятое, слуховое, чуть повыше. Когда-то там была кладовка магпункта, но потом чердак отдали под музей истории Тибидохса. Это была, кстати, идея Поклепа. Он вечно кричал, что ему негде складывать старые реликвии.
