Ну в смысле у молоденьких парней, — рука сама тянется к агрегату Соболева. Может, он виагры нажрался? Ничего такой размерчик. Нет, ну какая виагра в нашем спонтанном случае?
— Ты в курсе, что сейчас играешь с моим членом.
— Нет, товарищ Сталин.
— Еще раз так ска…
— Все, все, прекращаю, — убираю руку. — Он, кстати, приходит в норму. В смысле, в лежачее положение. Висячее. Ну ты понял.
— Лучше заткнись, — усмехаясь, бросает Петя.
— А я, может быть, говорить хочу.
— Приятно, что тебе не чужд бабский треп после секса.
— Обычно я засыпала после него.
— Ну давай, расскажи еще, как ты трахалась со своим мужем, — недовольно произносит Соболев, нахмурив брови.
— Это было давно, так что я не вспомню, как это было. Но точно без охо-хо-хо.
На свое «охо-хо-хо» я получила неромантичный бросок подушкой в лицо. Не ожидала ни от себя, ни от Соболева, что это продолжится. Голые взрослые люди бьют друг друга подушками. Как оказалось, умею, практикую. Правда, в такой схватке я, увы, не победитель.
— Хватит, я устала, — вполне серьезно произношу я, еле дыша после такого марафона.
— Я тоже. Но я победил.
— Возьми с полки пирожок. А сейчас слезь с меня.
Как только я вылезаю из-под Соболева, стараюсь принять прекрасный женственный вид настолько, насколько это возможно. Встаю с кровати и быстро поворачиваюсь к Пете спиной. Уж с попой у меня проблем нет.
— Ты куда, красопетовна?
— В душ.
— Я с тобой.
— Там тесно.
— В тесноте, да не в обиде. Я живот в себя втяну. Поместимся.
Хотела ли я этого, когда вставала с кровати, виляя задницей? Скорее всего подсознательно, да.
И хоть я не любитель совместных водных процедур, отталкивать сейчас Петю ну совсем не хорошо. К тому же, не будет он рассматривать в столь тесном пространстве мой не самый красивый живот.
* * *Могла ли я представить, что сегодняшний вечер пройдет вот так? Однозначно, нет, тем более не думала, что буду вот так в открытую рассматривать задницу Соболева и не буду испытывать никакого дискомфорта после произошедшего. И все-таки Соболев удивительный мужик, совершенно не стесняется рассматривать себя в зеркале при мне.
И даже не думает одеваться.
— Нравится, Васенька?
— Что?
— Мой славный зад.
— Да, ничего так, — кидаю в него его боксеры. — Надень, а то застудишь там еще, — сажусь на диван, заправляя полы халата.
— Попа должна дышать, — со знанием дела отмечает Петя. — Ну чего, когда там юбилей у твоей бабки? Надо подарок купить.
— Я не пойду на него.
— Одна — нет, со мной — да.
