Надеюсь на второе, но по любому до конца вечера буду в больнице, так что, на юбилей ну никак не успею.
— Шути, шути, пока можешь. Однако, я не шучу. Только посмей не прийти. И да, самое главное, я присмотрела тебе очень хорошего мужчину. Сорок лет, в разводе. У него двое почти взрослых детей, поэтому переживать о том, что ему не родишь — не надо, — все хорошо. Все обязательно будет хорошо. Жаль только не вздохнуть глубоко. Чертовы ребра.
— Мне не нужно присматривать мужика, мама, — на удивление, спокойно произношу я.
— Я взрослая девочка, это, во-первых…
— Да, да, очень взрослая. На словах. Помним, знаем. На деле все через одно место. Слава — очень даже приличный мужик. Уж поверь моему вкусу.
— Во-вторых, переживаешь о детях ты и бабушка. А мне однохуйственно на ваши переживания.
— Ты совсем, что ли, обалдела?! — вскрикивает мама, от чего я получаю какое-то ненормальное наслаждение. Ну вот один-один, получай фашистка гранату. — По губам давно не получала?
— Давно. Прям скучаю по детству.
Приезжай ко мне и надавай люлей, — как в замедленной съемке смотрю за тем, как Соболев садится рядом со мной на скамейку и протягивает шоколадку. — Аппарат выключен или находится вне зоны действия сети. Пи, пи, пи, — кладу трубку и тут же забираю предложенную Петей вкусняшку.
— Спасибо, — откусываю шоколад и перевожу взгляд на Соболева. — Что?
— Ты материшься. Это… неожиданно.
— А ты подслушиваешь.
— Конечно, — как ни в чем не бывало произносит он. — Было интересно. И даже познавательно.
А когда я увидела на экране мобильника Соболева имя «Медвежонок», интересно уже стало мне. И такая злость меня захватила в этом момент, что я, не раздумывая, выхватила у него телефон.
— О, мне тоже интересно, кто там у нас медвежонок и в курсе ли он, а точнее она, что хоречек подкатывает к другой бабе?
— В курсе, — спокойно произносит он, улыбаясь уголком губ.
— Тогда на громкую связь, Петр Васильевич. Ну если, конечно, не боишься.
— Да, пожалуйста, — нажимает на кнопку.
— Петр Васильевич, что за дела? Ребята сказали, что вы полуголый куда-то умчались с бульдозером. Что опять стряслось? — что угодно ожидала, но точно не мужской голос.
— Все нормально, Миша. Так, небольшое недоразумение.
— Вы целы?
— Я — да, нос немного кровит. Об дверь стукнулся, а так все путем.
— Дверь вас ударила рукой или ногой?
— Рукой.
— Что еще она сделала?
— Ничего, Мишаня, все путем, не переживай.
— Что хотите на ужин?
— Болоньезе. Пока, Миш.
