Я из тех людей, которые могут заниматься чем угодно, главное, чтобы это дело вызывало интерес и приносило деньги.
— Ну и какой у тебя сейчас бизнес?
— Никакого.
— Какой же ты врун.
— Да я тебе впервые все честно говорю. Нет никакого бизнеса, я почти все продал. Живу на проценты от накопленного.
— И много накопленного?
— На жизнь хватит.
— Таких телефонов ни у кого нет. Эта машина стоит наверняка, как хорошая квартира. Да тут, наверное, на сто жизней, как минимум, хватит.
— Или на прекрасную на двоих, — подмигиваю Василисе.
— Хотя лучше для четверых. Девчонка у нас будет красивая, вся в тебя. Пацан — в меня.
— Хочется деточек, Петенька?
— До встречи с тобой — не задумывался. Хотя, вру. Я к урологу пошел, чтобы проверить, что у меня там на писькином фронте. Умный человек мне сказал, что надо бы родить дите, чтобы передать ему накопленное.
— Если уже к сорока трем годам от тебя никто не залетел, то, боюсь, на писькином фронте беда, — с таким ехидством добивала Василиса, что мне захотелось ей хорошенько вмазать.
— Вообще-то я дважды папа, биологический. А в целом трижды. Поэтому на писькином фронте у меня точно не полные кранты. Проверим, Василисушка, через пару лет. Нам же хватит потрахаться впрок годик-полтора? А потом, думаю, порадуем твою маман. О, забыл, судя по разговору, еще и бабулян.
— Не порадуем. И где твои дети?
— Примерно там же, где и моя покойная жена.
* * *Если сначала я был удовлетворен тем, что Вася захлопнулась с виноватым лицом, то очень быстро понял, что сказал я это, в общем-то, зря.
Одно дело закрыть ей рот на время, другое — получить полное молчание на весь оставшийся путь. Шаг вперед — два назад. Ну охренеть, как классно. Молоток, Соболев.
— Не надо, я не инвалид. Сама справлюсь, — отхожу в сторону, как только Василиса вместо того, чтобы опереться на протянутую мной руку, одернула ее.
Вот же упрямая. Дикарка. Ну, в принципе, оно и понятно, от чего здесь такие перепады настроения. Как бы тут кто не втирал, а не траханная баба — не счастливая баба.
А то, что Василиса давно не траханная — факт, который подтверждает не только поведение Васи, но и ее подружка-прошмандовка.
— Иди домой, — останавливается у калитки и дает ясно понять, что дальше мне вход закрыт. — Уже, конечно, поздно прикладывать лед, но хоть мазь наложи. Гематомы могут быть. И да, спасибо, что помог с оливкой. И за разговор в машине извини. Хотелось тебя уколоть, сама не понимаю зачем.
— Звучит как прощание.
