Не смотрю назад, но уже слышу шаги Пети. И вот тут не выдерживаю — поворачиваюсь к нему. Соболев, как и я, тоже избавился от трусов. Смотрю на то, как он заходит в воду и понимаю, что… хочу его. Закрываю глаза, как только он начинает ко мне приближаться. Хочу, чтобы поцеловал. Очень хочу. Вот только вместо поцелуев я получаю всплески воды. Вот же засранец. Он тупо нырнул в воду. Плывет так, как будто всю жизнь занимался плаваньем. Смотрю завороженно на то, как он работает руками. М-да… я поплыла. Вот оно мне надо? Надо просто выйти из воды, быстро одеться и прекратить все это.
Развернулась и стала выходить из воды, а потом резко остановилась. А, собственно, почему я должна это прекращать? Ну уж нет. Развернулась обратно.
Погруженная в свои раздумья, я потеряла Петю из вида. Запаниковала, но, к счастью, не успела сойти с ума. Соболев вынырнул из воды справа от меня. Стоит ко мне спиной и даже не думает поворачиваться. Это что за игнор?
Сама не поняла, как оказалось возле него. А дальше залипла на его спине и плечах.
Я не один раз видела его обнаженным, но никогда не замечала следы на коже. Фактически ими усыпана вся спина. Маленькие рубцы. И только один большой. Протянула руку и, сама того не осознавая, коснулась самого большого рубца.
— Признаться, я не ожидал, что ты реально будешь играть по правилам и раздеваться, — неожиданно произносит он. — Был уверен, что ты как типичная баба начнешь с сережек, цепочки, кольца и прочей ерунды. Ты меня приятно удивила.
— А я нетипичная баба. Петя?
— А?
— Откуда у тебя столько шрамов? — медленно провожу пальцами по его коже.
— Дворовое детство, — пожимает плечами и наконец разворачивается ко мне.
Совершенно точно врет. А я только сейчас понимаю, что ничего не знаю об этом мужчине. Он может быть кем угодно, например, связан с криминалом. А я наедине с ним голая в озере.
— Не надо, — ухватил меня за подбородок.
— Что?
— Придумывать причины для внезапного побега. Собаке воду не оставила, плиту забыла выключить и все в этом духе.
Не бойся, я хороший, — улыбнувшись, произнес Петя, а затем подмигнул, вызвав во мне смех.
— Хороший, — усмехаюсь. — Я так в детстве людей делила, на плохих и хороших. А впрочем, сейчас мало что изменилось.
— На мой счет можешь не переживать, я прям душка.
Как он это делает, черт возьми? Я ведь реально ему сейчас верю, как дите малолетнее. Он проводит ладонью по моей щеке. Как-то аккуратно, что ли. Это непонятная неожиданная ласка вызывает во мне странные ощущения.
