Чувство такое, что он пытается меня… сожрать.
Впрочем, спустя несколько секунд такого жадного поцелуя, я сама уже не отставала от Соболева. Кажется, даже перехватила инициативу, а потом все резко оборвалось, стоило Пете чуть отстраниться, убрав мои ладони с его шеи.
Чувствую себя маленькой обиженной девочкой, у которой забрали конфету. Соболев же, как ни в чем не бывало, поддевает пальцем мои шорты и, ухмыльнувшись, тянет меня на себя. Несколько секунд неотрывно смотрим друг другу в глаза, а затем он резко задирает вверх мою майку, обнажая живот.
Поднимаю руки вверх, давая снять с себя ненужный элемент одежды.
Ухмыльнулся, проведя помутневшим взглядом по черному кружеву лифчика. Без слов поняла, что настроение Пети изменилось. Это уже не наша шуточная переписка. Машинально закрываю глаза, когда он неожиданно разворачивает меня к себе спиной. Ловко избавляет от бюстгальтера и подталкивает к стене. Упираюсь о нее руками, когда Соболев оказывается рядом и рывком притягивает меня к себе за бедра.
Расстегивает пуговицу на шортах и стягивает их вниз. Полностью избавляюсь от них, скинув с щиколоток. Замираю в ожидании того, что же будет дальше. И… ничего. Только чувствую на себе блуждающий, оценивающий взгляд. Сглатываю в предвкушении действий Пети.
Не знаю, сколько я так простояла в ожидании того, когда этот гад-таки дотронется до меня. И, когда терпение уже иссякло и я захотела открыто взбрыкнуть, наконец-то увидела справа от меня его упавшую на пол футболку. Облегченно выдохнула, при этом не смогла сдержать улыбку.
Сейчас я даже рада, что не вижу Петиного лица.
Чувствую его горячие руки на своем животе. Соболев медленно поглаживает кожу, ведет ладонями вверх, едва дотрагивается до груди и снова ведет вниз. От его прикосновений тело мгновенно окутывается россыпью мурашек.
Наклоняю голову набок, когда ощущаю его губы на своей шее. В какой-то момент мне надоедает эта пытка в виде простых поглаживаний живота. Хочу повернуться к нему, но он не дает. Однако, возмутиться не успеваю, ибо через мгновение чувствуя его ладони на груди.
Легонько поглаживает, а затем сжимает, вызывая непроизвольный стон. Его движения не грубые, но грудь слишком чувствительна перед предстоящими месячными. Хочется захныкать от незнакомых ощущений. Из меня все же вырывается болезненный стон, когда пальцы Соболева сжимают заострившиеся соски.
— Больно? — хрипло шепчет на ухо. Экстрасенс, блин.
— Нет, просто… месячные скоро, — еле слышно произношу я.
