Танкист из штрафбата

Родин не стал спрашивать, и так ясно: загуляли, загостились, забылись; а на часах нет тормозов или стоп-крана, и самовольная отлучка из расположения, хоть и не за пределы части, сейчас выйдет ему боком.

– Скажи Деревянко, чтобы рысью дул вслед за мной… Только чтоб не обогнал… А лошадь-то откуда?

– Приблудилась, – ответил Сидорский. – Может, немецкая, может, наша… По-русски понимает.

Он подошел к Ольге, при кавалеристе, вывалившемся из тумана, она не стала показывать своих чувств, хотя ей вдруг невыносимой тоской сжало сердце.

– Вот как все быстро закончилось, – тихо сказала она.

Он взял ее ладони в свои руки и почувствовал, что пальчики были холодными. Ему так не хотелось отпускать их, уходить в ночной мрак, и потом неведомо сколько ждать, когда судьба подарит им еще такие вот мгновения простого счастья.

– Не говори так, радость моя, все только начинается… И никто и никогда не разлучит… Не люблю долгих слов, они ничего не значат.

Сидорский решительным шагом вошел в избу – дверь, а потом и половицы, каждая на свой манер, недовольно проскрипели. На груди качнулся орден Славы и блеснула потускневшим серебром медаль «За отвагу».

Иван вдруг легким гусарским охватом поднял, как пушинку, Олю на руки, а она, ничего не понимая, обвила руками его шею.

Эх, посадить бы ее на коня и вдвоем умчаться в туман, в леса и дубравы, пустынные луга и дикие озера.

Только нет такого места на земле, где ты будешь счастлив в уединении. Да и как он бросит своих ребят, каждый из которых ему роднее брата. Война – самая полноправная и безжалостная хозяйка судьбы, распоряжалась, карала и миловала, калечила, убивала и щедро раздавала – кому фанерные звезды, а кому ордена, кому железные, а кому и деревянные кресты.

– Скажи мне, что не отпустишь меня, пока я тебя не поцелую, – едва слышно сказала Ольга.

– Не отпущу тебя, пока ты меня не поцелуешь.

Оля зажмурилась и простонала, пьянея, ощутив его обветренные губы.

Он опустил ее на землю и еще раз поцеловал на прощание.

– Мы не прощаемся, – сказал Иван.

– Мы только ненадолго расстанемся, – отозвалась Оля.

Иван вскочил на коня, ударил его каблуками и твердой рукой направил поводья.

Ольга перекрестила его вслед и тихо произнесла:

– Вот и второй Всадник Апокалипсиса.