Танкист из штрафбата

Водитель второго бронетранспортера попытался уйти от смертельной прямой наводки, но снаряд из предательского Pz Kpfw III достал и его, как длинная учительская указка лоботряса-ученика.

Мотоцикл с пулеметом в люльке исчез под гусеницами. Другие мотоциклисты, открывшие бесполезный, как горох об стенку, ответный огонь, получили из-под брони от такого же MG-40 свои губительные очереди.

А три танка Родина в стремительном марше уже через пять минут были у головы колонны и, с ревом ломая деревья и кустарник, пошли вдоль нее, уничтожая все подряд: грузовики с солдатами, фургоны, минометы на лафетах…

– Давай, Санька, жми в хвост колонны, запрем их, гадов, чтоб никто не ушел!

– Чтоб на том свете очухались! – крикнул в ответ Деревянко.

Они успели, и мотоцикл, который уже уходил в лес, достали длинной очередью. Замыкали колонну тыловые машины, минометы на лафетах, полевая кухня и бронетранспортер. Именно он получил первый снаряд из командирской машины.

Война получилась стремительной и наглядной, прямо как из учебника.

А родинский танк влез на дорогу и пошел давить и расстреливать из пушки и пулеметов все, что было на пути. Никогда эсэсовский батальон со «славным боевым прошлым» в Европе не попадал в такой ад. Спастись было невозможно. С головы колонны и с тыла шли, сжимая, как мехи гармошки, пространство, «родной» Pz Kpfw III и русский Т-34, оставляя позади искореженную, горящую технику и раздавленные тела.

Лишь немногим удалось спастись в лесу и наблюдать из кустов, как, завершив побоище, почти ствол в ствол остановились друг против друга немецкий и русский танки.

Через пару минут из Pz Kpfw III вылезли два танкиста, пересели в «тридцатьчетверку», и она тут же исчезла из виду…

Родин понимал, что из деревни Костино или откуда-то еще гитлеровцы должны бросить подкрепление, чтобы уничтожить русские танки. Если даже им не успели сообщить о них по радиостанции, то звуки боя не услышать немцы не могли.

Родин попросил Горелкина остаться у обочины дороги и сделать всего один выстрел в первую же боевую машину. Всего один. А потом тут же покинуть танк через нижний люк. Горелкин сказал, что задачу понял. Но, вот такая просьба, экипаж тоже хочет остаться с командиром.

– Это приказ! – резко произнес Родин.

И два танкиста быстро пересели на броню родинского танка.

– Разреши, он останется.