Танкист из штрафбата

Офицер, глянув на худосочную девчонку, только усмехнулся такой наивности. «Что вы, девушка! – укоризненно сказал он. – Танкист – это чисто мужская профессия. Женщин в танки не берут, как и на военные корабли. Это закон». И добавил, видно, с чувством юмора был, мол, тебя не в танковый, а в стиральный батальон. Потом предложил Саше пойти в санитарки.

«Я должна отомстить фашистам за бабушку и брата, за деревню, расстрелянную из пушек!» – умоляла она.

«Сказал тебе: только в санитарки!» – рявкнул капитан.

Она повернулась и быстро ушла, чтобы офицер ненароком не увидел ее слез.

И невдомек было капитану-военкому, что среди безликого потока добровольно-принудительного контингента призывников из освобожденных территорий та смешная девчонка, которая и фамилию-то не успела назвать, окажется с характером, как кремень, упрямой и изобретательной. И очень скоро ему предстоит еще одна встреча с ней…

«Ты меня еще не знаешь, пенек замшелый!» – сказала она в сердцах, выйдя из военкомовской избы.

Парни рассмеялись: интересно, как в армию принимают девчонок?

Санька уже знала, что будет делать дальше, вернее, что сделает с собой. Она пошла к своей крестной, тетке Дарье, одной из немногих уцелевших в деревне после карательной операции… Домик ее был на окраине за пригорком и тоже уцелел: может, поленился или поостерегся сворачивать в сторону командир немецкого танка.

– И вот, – Саша сделала паузу, вздохнула, поправила прическу (короткие волосы ей очень шли), – говорю: «Тетя Дарья, вы меня всегда стригли.

Постригите сейчас под „ноль“. Тетка, конечно, ни в какую: „В своем уме ты, доча?“ Говорю: „Это только для гигиены. Или сама постригусь, и будет, тетя, что-то страшное“. Потом созналась, на фронт иду. И вот она плакала и стригла меня, плакала и стригла… Что ж, говорит, творится на белом свете, разве можно так жить? Разве можно так жить?»…

Тетка Дарья и одежду мне дала, от ее покойного мужа осталась. Подвернула я штаны, рубаху в них заправила, веревкой подвязалась, лапти надела, все равно как до призывного пункта дойти, а там, в армии, оденут и обуют… Глянула на себя в кадушку с водой, зеркала-то не было.

Ужас, лысое чудовище! Взяла котомку с оставшимися вещами и опять пошла к тому же капитану.

Глянул на меня этот «пень замшелый», не узнал, конечно. А я и голос изменила на грубый: «Деревянко Александр, 1925 года рождения, из деревни Большая Драгунская, работал трактористом.