Танкист из штрафбата

Вильгельм наполовину высунулся из башни, чтобы запомнить это село и дело своих рук. Христиан на своем участке как раз отправил в преисподнюю очередной дом и его обитателей. Он слышал их жуткие, просто душераздирающие крики.

А эта не кричит. Босая, в коротком белом платьишке в горошек, льняные волосы разметались на ветру. Она бежит по черной земле сожженного пшеничного поля, бросается в островок чудом не сгоревшей пшеницы. Обернувшись, девчонка бросает мимолетный взгляд, и Вильгельм видит не страх в ее серых, как сталь клинка, глазах, а испепеляющую ненависть и жажду мести.

Клаус рванул вперед, но Зиммель остановил этот порыв:

– Клаус, разворачивай, там овраг! Обманула нас девка!

– Провела, коза! Уйдет на приплод!

– Будет коммунистов рожать!

Дальше маневр был простой: не выезжая на дорогу, они приблизились к большому деревянному зданию с дощатой крышей, большим крыльцом и пятью окнами. Вильгельм понял, что здесь находилась администрация.

– Куно, – приказал он заряжающему, – два фугасных! Здесь у большевиков была администрация.

Бруно уже без интереса произвел выстрелы в первую и вторую половину здания.

Экипажи Зиммеля и Вольфа ехали уже по опустевшей деревне: возможно, люди еще прятались в земляных погребах или ушли по оврагу. Короткая остановка, выстрел – и обломки дома взметаются к небу. Ветхие избушки взрыв буквально разламывал, бревна вырывало, и они разлетались на несколько метров. И вновь вдоль дороги «тигры» шли почти вровень, тандем смерти, колесница бога войны…

Вильгельм первым вышел к околице, Бруно сделал заключительный выстрел в крайнюю избу, подумав, загорится сразу или нет.

Через три минуты работу на своем участке завершил Христиан. Он проиграл 150 марок и раздраженно подумал, что с этим пакостным делом с удовольствием бы справился взвод огнеметчиков.

Зиммель, бросив взгляд на подъехавший «тигр» Вольфа, доложил по рации командиру батальона, что они вышли на окраину села.

Капитан Иоганн фон Кестлин с удовлетворением выслушал доклад. Его «тигр» стоял у развилки на боковую улицу, капитан наблюдал, как добивали четыре или пять домов бравые танкисты роты обер-лейтенанта Мартина Шварцкопфа. Собственно говоря, на этом операцию по зачистке села можно было считать законченной.