Танкист из штрафбата

Катя содрогнулась, живо представив себе эту картинку, и сказала, как и подобает пионерке и отличнице:

– И совсем не жалко этих гадов…

И тут же, чтобы сменить неожиданно тошнотно-неприятный поворот разговора, поинтересовалась:

– Саша, а ты кроме частушек и «Турецкого марша» можешь еще что-нибудь играть?

Саня подумал, что бы этакое ответить, чтобы девчонка прониклась, что рядом лежит и пока еще не похрапывает гвардеец-танкист, и на груди его полно места для орденов и медалей, и брякнул первое, что пришло на ум:

– «Похоронный марш»! – И чтоб Катюха не обиделась, сразу добавил: – Это для всех фрицев, для фюрера.

Это моя мечта: сыграть в самом центре Берлина!

Катя рассмеялась и захлопала в ладоши:

– Вот здорово! А еще? Для души?

– А для души пою романсы… Сейчас уже поздно, но могу прочесть стихами.

В это время Руслан стоял на посту в тени кустарника, укрывшись для маскировки плащ-палаткой, через полтора часа его менял Деревянко.

А в избе никто еще не спал.

Вместо планового отбоя настал черед легендам, байкам и невероятным фронтовым историям.

Родин как-то рассказывал эту историю ребятам во взводе. А поведал ее старший лейтенант, танкист по имени Макар, в запасном полку, где Иван проходил подготовку. Старлей был заслуженный, бывалый, с боями отступал от самой западной границы.

Случилось это осенью 1941 года в его полку. На вооружении имелись, кроме «тридцатьчетверок», еще несколько танков КВ-1. И надо же, из-за какой-то неполадки двигателя один из них заглох прямо на нейтральной полосе.

Немцы окружили, стали долбить по броне: «Рус, сдавайс». Но ребята сдаваться не собирались. Тогда фрицы подогнали два легких танка, подцепили наш КВ-1, чтобы утащить к себе в расположение и там вскрыть, как консервную банку. Но гансы, они же не знают, что у русских все с пинка делается. Начали буксировку, довольные, гогочут, а тут наш танк взял и завелся. Вот был шухер! Завелся и потащил немчуровские танки к нашим позициям! Немцы, конечно, тут же, как зайцы, повыпрыгивали из танков, а наш КВ-1 притащил два танка, как телков на веревках.

– Смешной рассказ, – улыбнулась Татьяна Матвеевна. – Надо их записывать, для истории.

– Тут каждый день – история, – сказал, прокашлявшись, Сидорский: верный признак, что из своего багажа он вытащит наполовину сочиненную быль или какой-нибудь случай из жизни. – Это что касается «сельских и городских».