Танкист из штрафбата

Саша покачал головой, смущенно кашлянул, запершило в горле, потекла непрошенная слеза, и взял гармонь, будто что-то живое. Она тихо, одной только ноткой, отозвалась.

Конечно, Катя хотела еще сказать, что этот вечер она запомнит на всю жизнь. Те волшебные строки признания в любви звучали как будто для нее, и как она была бы счастлива, если бы хоть одна строка посвящалась ей. И что сказал бы Саша, если бы услышал, как громко и тревожно стучит ее сердце…

Но, к счастью, он не услышал, хотя и был совсем рядом. Неужели они вот так и расстанутся и больше никогда не встретятся? Он сядет в танк, махнет рукой и исчезнет в облаке пыли?

– Хочешь, я напишу тебе письмо? – предложила Катя, чтобы оставить между ними хоть какую-то связующую нить.

Ведь сам, ясно, не напишет.

– Напиши, конечно, – обрадовался Саша. Ему неоткуда было ждать писем, а что творилось в душе девушки, ему было невдомек, не думал он, что взволновал девичье сердце романсом гения и обольстителя. – Конечно, напиши, я буду ждать. Полевая почта… гвардии рядовому Александру Деревянко.

Запомнила?

– Да, – просияла Катя.

– А бабушка где? – спросил Саня.

Ребята уже сидели на броне, ждали команду на марш и с ненавязчивым любопытством смотрели на Катю и Сашу.

– Мне пора, – с грустью сказал он.

Катя порывисто обняла Сашу, он крепко прижал ее к себе свободной рукой.

У Кирилла просилось на язык что-то глубокомысленное, самый момент. Он сказал:

– Ничто не может устоять перед великой силой искусства! Стихи, гармошка…

– Поварешка… – добавил Иван.

– Главное не в этом. Важно почувствовать родственную душу.

– Не смущайте парня. – Руслан почувствовал, что Сидорский сейчас отмочит что-нибудь нахальное или заумное, здесь, как на танке, надо вовремя врубить тормоза. – Нечего пялиться.

– Деревянко, – позвал Иван. – Пора, давай на борт!

Катя вдруг отважилась и неловко поцеловала Саню в губы. Он ответил на ее недолгий поцелуй и смущенно отвел глаза.

В этот момент из избы вышла Татьяна Матвеевна, видно, собралась с силами, чтобы попрощаться с танкистами.

Она сразу поняла этот трогательный и печальный момент расставания внучки с мальчишкой-танкистом и по-женски пожалела ее, по себе зная, что за горечью расставаний очень часто не бывает встреч.

Саня опустил руку, которой обнимал Катюшу, второй так и держал гармонь.

– Спасибо, Татьяна Матвеевна, за подарок, – растроганно сказал он, не зная, какие еще слова говорить при этом. Ему никогда не дарили таких царских подарков.